— Это дело обошлось бы куда меньшей кровью, ребята, если бы вы взяли меня с собой, — прервал наконец излияния грека Виридовикс. Обычно он с удовольствием слушал друга, но сейчас его веки наливались свинцом от усталости.
— Не сомневаюсь. Ты просто раздавил бы холм в лепешку своей тяжелой задницей, — ядовито отозвался Горгид. — Я думал, ты уже изжил свои детские кровожадные восторги.
— Изжил, — согласился кельт. — А ты, как я погляжу, продолжаешь кичиться своим непревзойденным умом и считать окружающих дураками. Говоришь, ты сразу заподозрил на холме магию? Так почему же, умник-разумник, ты не взял с собой меня и мой меч? Магия друидов сразу разрушила бы чары, а твой Толаи не тратил бы драгоценное время на вызывание духов!
— Чума! Как я не подумал об этом!
Ничто не могло так вывести из себя Горгида, как мысль о том, что Виридовикс оказался сообразительнее его. Упустить такой простой выход!.. А Виридовикс сидел напротив грека и расчесывал пальцами свои великолепные усы с таким самодовольным видом, что Горгиду яростно захотелось его убить.
— Да не расстраивайся ты так, — усмехнулся кельт. — В конце концов, ты же победил всех врагов. А главное — сам вернулся живым и невредимым.
Виридовикс положил на плечо грека свою широкую ладонь. Горгид хотел было сердито сбросить ее, но тут ему в голову пришла куда более удачная мысль.
— Ты прав, Виридовикс. На этот раз я действительно сглупил, — сказал грек покаянно.
На лице Виридовикса появилось выражение такого глубокого и искреннего замешательства, что Горгид почувствовал себя вполне удовлетворенным.
Отряд йездов пробился сквозь кавалерийский заслон аршаумов и осыпал стрелами эрзерумцев, после чего отступил так быстро, что тяжеловооруженные горцы не успели броситься в погоню. Более легкие и подвижные аршаумы преследовали йездов, промчавшись по полям, засеянным ячменем. Горгид видел, как один из всадников рухнул с седла, приминая колосья. Через несколько дней местные крестьяне обнаружат этот труп и, вероятно, сочтут его весьма жалкой компенсацией за вытоптанные поля. А следом за уничтоженным урожаем придет голод…
Когда последний из нападавших йездов был убит или успел бежать, преследователи вернулись назад. Несколько аршаумов захватили вражеских лошадей; другие хвастались новыми мечами, сапогами и поясами.
Однако эта удача не порадовала Виридовикса. Он тревожно прищелкивал языком, качал головой:
— Чем больше мы углубляемся в Страну Тысячи Городов, тем больше наглеют эти ублюдки-йезды. Последние два дня — сплошной бой. И всякий раз они стремятся прежде всего нанести удар по эрзерумцам.
— Кстати, такая тактика приносит им неплохие плоды. — Мрачное настроение заставило Пикридия Гуделина выразиться откровенно и прямо.
Горцы действительно были сыты по горло этим походом. Многие заявили Аригу, что с них достаточно. С аршаумами остались всего сотня воинов из разных кланов да отряд Грашвила. Грашвил не считал возможным нарушить клятву, которую дал в замке Гуниб. Для него оставаться с аршаумами превратилось в дело чести. Но потери и дезертирство делали свое дело, и ряды эрзерумцев таяли с каждым днем.
— А завтра будет еще хуже, — сказал Скилицез. — Йезды теперь знают, сколько нас и как мы действуем. Они знают, какие из их городов мы можем взять штурмом, а какие для нас недоступны. К их гарнизонам каждый день подходят свежие подкрепления, а летучие отряды, которые грызут нас все время, получают поддержку из городов.
Вывод, который следовал из этих рассуждений, вовсе не понравился Виридовиксу:
— Стало быть, они сожрут нас по кусочкам. И очень скоро. У нас нет резервов.
— У нас были бы резервы, — сказал Гуделин, — если бы не несчастливое стечение обстоятельств. По злой случайности погиб Аргун, а затем аршаумы перегрызлись между собой — и вот мы лишились почти половины армии. Если бы не эта неудача…
— Когда-то я служил под командой Нефона Комнина, — задумчиво проговорил Скилицез. — Знаешь, как он говаривал? Если бы все «если» были засахаренными орешками, в мире не осталось бы голодных. — Его взгляд задержался на толстом животе Гуделина. — Может, он имел в виду тебя?
Возможно, Скилицезу не стоило напоминать сейчас бюрократу об их давней политической распре.
— Возможно, — кратко отвечал Гуделин. — Не сомневаюсь, что сейчас Комнин нашел в своей философии подлинное утешение.
После этой реплики повисла мертвая тишина. Слова чиновника ошеломили всех. Они казались почти кощунственными: Комнин погиб от страшного колдовства Авшара в битве при Марагхе. Гуделин понял, что зашел слишком далеко, и покраснел. Он торопливо сменил тему:
— Кто знает, может, нам лучше будет обойтись вообще без эрзерумцев, раз они при малейшей трудности бегут домой.
В словах Гуделина была доля правды, но после неудачного выпада в адрес Нефона Комнина он не мог рассчитывать на поддержку своих товарищей.
