– Поздравляю, Иваныч.
– Не сглазь.
– Я не глазливый. Командир, а сам диктатор где?
– Его здесь не будет, он наверху сидит и о государстве думает.
– Не понял. Зачем тогда торжество, если сам виновник этого события отсутствует?
– Не обращай внимания, привыкнешь. Здесь так с самого начала заведено, ещё со времён Драгунова. Президент у себя, а гости сами по себе. Правитель работает и выдергивает тех, кто ему нужен, в кабинет наверху. Это показатель того, кто есть кто в негласной табели о рангах. Обрати внимание на лестницу, что на второй этаж ведёт.
По совету полковника, я обозрел парадную лестницу и сказал:
– И что? Ничего необычного. Два поста по два гвардейца и один скрытый за портьерой на повороте. По лестнице поднимается человек, кажется, кто-то из семейства Бариновых.
– Правильно, теперь посмотри на людей в зале.
Огляделся. И что же я вижу? Половина гостей смотрит только на лестницу.
– Ничего себе, – удивился я. – Неужели этому вызову придаётся такое значение?
– Хм! – только и хмыкнул полковник. – То ли ещё будет.
– А что будет?
– Скоро начнутся танцы, а диктатор продолжит вызывать к себе людей. Представь, люди танцуют и постоянно на лестницу озираются. Умора.
– Ну, посмотрим. – Допив вино, я спросил командира: – Что там с нашими делами, ты разговаривал с Ильёй?
– Да, и не только с ним. Нам везде зелёный свет. По всем трём направлениям. Разведкой на Тулчу и Измаил займутся спецназовцы Астахова, а твоя задача – поход к Чограйскому водохранилищу и Каспийскому морю.
– А…
Я хотел спросить насчёт других дел, но Ерёменко меня остановил:
– Завтра, Саня. О делах поговорим завтра. Сегодня – только отдых и разговоры с полезными людьми. Тем более наши жёны вернулись.
Действительно, Ирина и Марьяна, обсуждая какую-то свою чрезвычайно важную проблему, подошли к нам. В этот момент заиграл вальс – начался бал.
Старик, болезненный, с желтоватой кожей, безволосый, с рваными и неровно зажившими ранами на лице, сидел перед костром и, сильно кашляя, сплёвывал себе на руки остатки родных лёгких. Что с ним, не знаю и знать не хочу. Для меня это всего лишь человек, которого мы случайно встретили на своём пути и который может рассказать нам о том, что происходит на востоке и на побережье Каспийского моря.
Третью неделю мы в пути, два десятка повольников, десять гвардейцев, Лида Белая и я, всего тридцать два человека. Экспедиция оказалась сложнее, чем я ожидал, и даже то обстоятельство, что новичков среди нас нет и идём мы налегке, верхами, всего с десятком заводных лошадей, скорость нашего передвижения не увеличивает. Слишком рельеф сложный, предгорья Кавказа, леса, реки, развалины, селений мало, дорог нет, и двигаться приходится тропами. Пять дней назад миновали последнее поселение, небольшую деревушку на развалинах Нефтекумска, и вчера вышли на открытое пространство – Ногайскую степь.
Скорость отряда увеличилась, но теперь мы сами сдерживали лошадей. Где-то рядом должны быть те самые умные собаки, про которых рассказывали Исмаилага и Белая. Пока ничего необычного не наблюдали, а час назад вышли к руинам небольшого дома, одиноко стоящего посреди степных просторов. Здесь и обнаружился этот странный старик, который не помнит своего имени, не знает, какой сейчас год, но вполне неплохо соображает и за сухпай готов с нами пообщаться. Он сидел подле небольшого костра и жарил на нём большую жирную крысу, которую, видимо, отловил на развалинах дома. Здесь был колодец, а потому мы решили остановиться на днёвку. Лошадям нужен отдых, да и нам самим полуденную жару пересидеть надо.
Старик откашлялся, посмотрел на свои ладони, покрытые мелкими капельками крови, горестно вздохнул и переспросил:
– Значит, собаки интересуют?
– Да, интересуют.
– Возвращайтесь, откуда пришли, парень. Эти животины вас всех схарчат и не подавятся, а вам ещё жить и жить.
– Ну, тебя же не съели?
– Да кому я нужен, бродяга со сгнившим нутром. – Старик горько усмехнулся и кивнул на тушку крысы, которую вынул из костра и положил на большой лопух. – Сам скоро сдохну, и, думаю, меня даже крысы есть не станут, побрезгуют.
– И всё же, что насчёт собак сказать можешь?
– Мы недалеко от Кумской, километрах в семи – федеральная автотрасса, по ней их граница. Хоть на север пойди, к руинам Комсомольского, хоть к морю, там развалины Артезиана, везде на них напорешься. Если сразу в глубь их территории двинешься, то умрёшь быстро, а если вдоль границы и осторожно, то столкнёшься с разведчиками и пару деньков ещё поживёшь.
– Дед, а что, в самом деле эти собаки такие умные?
– Очень. Когда я через их землю проходил, вожак стаи вплотную подошёл, посмотрел в глаза и меня всего словно книгу прочитал. Это как душу вывернуть наизнанку. Не знаю, может, это телепатия?
– Может. Страшно было?
– Нет, необычно, но не страшно. Он видит кусочки твоей жизни, а ты его, всё по честности.
– Понятно.
– Ещё вопросы есть?
– Пока нет.
– Тогда я поем.
