Я в ужасе смотрел на хижину, крыша которой внезапно обрушилась, превратив внутренности в топку. Я видел силуэты нескольких тёмных фигур, словно тени метавшихся в огне. Затем одновременно двое вырвались их пламени и умерли вслед за своими товарищами. Один, может двое, оставались внутри, упав посреди пылающих веток, оказавшись неспособными добраться до двери. Крики, перекрывавшие треск пламени, доносились ещё несколько инов, а затем стихли. Остался только рёв огня и треск сгоравшего дерева.
Мужчина в рогатом шлеме с пугающей маской, наконец, избавился от своего ужасного украшения и встал передо мной.
— Вы пришли с докладом? — спросил он.
— Небо наше, — сообщил я Лорду Нисиде.
— Некоторые убежали, — заметил он.
— Да, — развёл я руками. — Они убежали. Рассеялись. Их было слишком много. А нас мало. Мы не смогли бы убить их всех.
— Жаль, — сказал Лорд Нисида. — Продвижение наших планов теперь следует ускорить.
Признаться, в тот момент я не понял, что он имел в виду.
Постепенно вокруг нас начали собираться другие, и Лорд Нисида вежливо принимал их доклады. Похоже, лагерь в основном был зачищен. Оставалась пара хижин, которыми вскоре занялись вплотную.
Лорд Нисида повернулся ко мне и сказал:
— Мы довольны, Тэрл Кэбот, тарнсмэн.
Я поклонился, признавая его комплимент.
— Теперь, — улыбнулся он, — вероятно, был бы уместен большой праздник, пир победы, конечно, когда всё здесь будет восстановлено и очищено, скажем, через пару дней, вечером, по окончании дневных работ. Разве это не в гореанских традициях?
— Возможно, — ответил я, — если дежурства несутся, и достаточное количество бойцов с оружием настороже, дабы предотвратить неприятные сюрпризы.
Большинство таких пиров, конечно, проводится не на природе, не в лагере, а дома, в пределах стен, окружающих город над которым, возможно, всё ещё поёт на ветру противотарновая проволока.
— К сожалению, — добавил он, — мы не захватили подходящего количества свободных женщин врага, чтобы они могли бы прислуживать такому пиру голыми.
— Это точно, — хмыкнул я.
— Это ведь тоже гореанская традиция, не так ли? — поинтересовался Лорд Нисида.
— Да, — кивнул я, — но я подозреваю, что эта традиция не чужда пани.
Нисида чуть заметно улыбнулся.
— Похоже, Лорд, — сказал я, — нам понадобятся такие девицы для обслуживания наших мужчин на пиру.
Нет ничего необычного в том, что женщин врага обслуживают такой пир нагими. Это — одно из преимуществ и удовольствий победы. Ошейники на женщин могут надеть до начала пира, а могут и подождать до его окончания. Обычно предпочитают оставлять это на потом. Считается, что так будет лучше, поскольку женщины должны прислуживать на таком пиру, всё ещё оставаясь свободными. Предполагается, что это позорит их ещё больше и поучает, что великолепные свободные женщины побеждённых достойны быть только голыми служанками, а позже рабынями, победителей.
— Полагаю, что рабыни подойдут, к тому же они под рукой, — заметил я.
— Согласен, — сказал Лорд Нисида. — Несомненно, Вы обеспокоены судьбой своей красотки Сесилии.
— У неё хорошая фигура, — пожал я плечами.
— Даже теперь, — улыбнулся Лорд Нисида, — она внутри круга, а в её маленьких руках верёвка.
Это было ссылкой на «круг верёвки». В «кругу верёвки», одна верёвка обвязана вокруг группы рабынь, стоящих на коленях или лежащих на животе. Каждая рабыня должна сомкнуть руки на верёвке и не может, пока не получит разрешения, выпустить верёвку. Это безупречно скрепляет группу рабынь.
— Как поживает голубоглазая белокурая рабыня, которую, насколько я знаю, теперь зовут «Сару»? — поинтересовался у меня Лорда Нисида.
— Стойловая шлюха? — уточнил я.
— Да, — подтвердил он.
— Я не видел её уже много недель, — ответил я.
— Несомненно, у благородного Пертинакса, тарнсмэна, имеются более свежие новости, — предположил даймё.
Мне вспомнилось, что у Лорда Нисиды были определённые планы относительно прежней мисс Маргарет Вентворт.
— Нет, Лорд, — развёл руками Пертинакс, — последний раз я видел её в вашем павильоне, когда Вы отправили её ухаживать за стойлами тарларионов.
— Мне это кажется странным, — заметил Лорд Нисида.
Пертинакс только пожал плечами.
— Боюсь, мой товарищ, Пертинакс, — решил объяснить я Лорду Нисиде, — опасается смотреть на неё.
— Опасается? — переспросил Лорд Нисида, посмотрев на густо покрасневшего Пертинакса.
— В нём ещё остаётся много земного, — пояснил я. — Думаю, что он опасается, что может уступить её очарованию, и тогда она будет управлять им, доминировать над ним, сделает его послушным её желаниям, сделает из него то же самое, что она однажды уже из него сделала, фактически своего раба.
— Раба рабыни? — улыбнулся Лорд Нисида.
— Да, — подтвердил я.
— Конечно, Пертинакс, — сказал Лорд Нисида, — Вы знаете о том, что её шею окружает ошейник.
Пертинакс молча кивнул.
— Даже в этом случае, — развёл я руками, — красота женщины, слезы в её глазах, дрожащая губа и прочие уловки, являются оружием огромной силы.
— Пока с нею не начнут соответственно управлять, — заметил Лорд Нисида.
— Верно, — не мог не согласиться я.
