— Тогда кто же они? — спросил я. — В чем их интерес?
— Откуда мне знать, — пожал он плечами.
— Бревна должны свозиться к берегу для погрузки, — сказал я.
— Конечно, — кивнул мужчина.
— Но я не видел следов волочения среди деревьев, и ничего похожего на дорогу, — констатировал я.
— Это в другом месте, — отмахнулся он.
— Не видел я и стойл для тарларионов, — продолжил я.
— Они тоже не в этом месте, — развел руками Пертинакс.
— Признаться, меня удивило, что здесь нет никаких бригад лесорубов и плотников, чтобы рубить и ошкуривать лес, чтобы пилить доски и прочие заготовки.
— Но сейчас не сезон, — указал хозяин хижины.
— Понятно, — кивнул я.
У меня уже было более чем достаточно доказательств того, что наш друг, Пертинакс и, возможно, его рабыня Константина, были не теми, за кого себя выдавали. Для того, кто не знаком с реалиями Порт-Кара, было бы естественным предположить, что я и подталкивал сделать, что ошкуриванием бревен и распиловкой их на брусья и доски занимаются специальные бригады здесь, чтобы потом отправить на юг почти готовую продукцию. Признаться, я и сам частенько думал, что это было бы разумной практикой. Однако ремесленники арсенала, под командой опытных судостроителей, предпочитают заниматься этими вопросами лично и уже в арсенале. Причиной этого, как мне объяснили, было то, что каждая мачта, каждый брус, каждая доска, каждый элемент судна, должны быть выполнены и обработаны под наблюдением морских архитекторов арсенала. Соответственно, в практике Порт-Кара было бы редкостью, если бы такое было позволено вообще, возможно, по причине тщеславия и высокомерия его мастеров, предпочитающих держать под строжайшим контролем каждую деталь их работы, позволить производить эти плотницкие работы в столь отдаленном месте, и без их непосредственного наблюдения.
Однако позже мне предстояло узнать, что кое-что близкое к этим соображениям имело место в этих лесах, но вне зоны интересов Порт-Кара, а несколькими пасангами южнее. Это имело отношение к незнакомцам и реке Александре. Но в тот момент у меня были только смутные подозрения. И к тому же, это имело мало общего с резервами Порт-Кара и потребностями его арсенала.
— Лесничие, — продолжил я, — обычно ставят свои хижины группами, огораживая их частоколом. Однако я не видел здесь никаких других хижин кроме вашей, впрочем, как и палисада.
Я поймал на себе быстрый взгляд Константины, брошенный в мою сторону, а Пертинакс уставился в пол.
— Деревня находится в другом месте, — наконец сказал он. — Эта хижина, просто застава вблизи берега, с которого мы можем наблюдать за круглыми судами.
— Ясно, — принял я его объяснение.
Под «круглыми судами» подразумеваются грузовыми суда. Гореанское «круглое судно» конечно, вовсе не является круглым по форме, хотя точный перевод с гореанского, звучит именно так, как я это указываю. Просто отношение длины к ширине у длинного корабля, или попросту военной галеры, значительно больше, чем это соотношение у «круглого судна».
Круглое судно построено перевозки груза. Длинное судно — для скорости и маневренности. На воде оно подобно клинку.
— Ты ведь из Воинов, не так ли? — осведомился Пертинакс.
— Почему Ты так решил? — полюбопытствовал я.
— Ты держишься как воин, — пожал он плечами. — Кроме того, на это указывает твое оружие.
При мне был гореанский короткий меч, называемый гладий, легкий, мгновенно выскакивающий из ножен, удобный, предназначенный для ближнего боя, чтобы подныривать под гарды более тяжелых клинков, чтобы обходить защиту щитов или баклеров. Он обоюдоострый, так что им можно рубить, и сужающийся к острию, что позволяет колоть. При правильной заточке им можно рассечь шелковый шарф.
— Мне приходилось сражаться, — уклончиво ответил я.
— Конечно, Ты мог бы быть наемником, — размышлял мужчина.
— Логично, — признал я.
— Но, все же, я думаю, что Ты из Воинов, — заключил Пертинакс.
— А может, из Ассасинов, — намекнул я.
— Нет, — покачал он головой, — у тебя глаза не ассасина.
— А какие у них глаза? — поинтересовался я.
— Такие как у наемных убийц, как у ассасинов, — пожал плечами мой собеседник.
— Понятно, — усмехнулся я.
— Ты — тарнсмэн, не так ли? — уточнил Пертинакс.
— Я этого не утверждал, — заметил я.
— Но это так, я прав?
— Мне приходилось летать на тарнах, — опять уклонился я от прямого ответа.
— Те, кто познал тарна, не такие как остальные мужчины, — сказал он.
— Они такие же, как и все остальные, — пожал я плечами. — Просто, они научились управлять тарном.
— Тогда они все же стали другими, — сказал Пертинакс.
— Возможно, — не стал спорить я.
— Те из них, кто выжил, — добавил он.
— Это точно, — не мог не согласиться я.
