Я покинул публичный дом, чтобы закупить все необходимые материалы, затем приготовил раствор, охладил его до нужной температуры, вернулся и приготовился к кульминации.
Пора выполнить просьбу императора. Больше тянуть нельзя. Придётся спустить всю слизь, очистить её от некротики, а затем загрузить внутрь новую — ту, которую я сам только что синтезировал.
Процесс опасный, поскольку я мог упустить какой-нибудь компонент, входящий в слизь. Но я в себе уверен. Теперь у меня есть целостная картина его полумеханического организма. Просчётов быть не должно.
— Алексей Александрович, прежде чем вы приступите, — произнёс Романов. — Скажите, как продвинулось ваше дело? Мои советы сработали? Хочу узнать, удалось ли мне помочь вам, пока ещё не стало слишком поздно. Я ведь понимаю, что шансы на моё полное восстановление невелики.
— Бросьте. Насчёт своего здоровья не беспокойтесь. Я долго готовился к этому дню. Всё должно получиться, — уверил его я. — А касаемо вашего плана, он сработал даже лучше, чем мы планировали. Мы ещё не приступили к завершающему этапу, но я нашёл себе интересного союзника.
— Рад это слышать, — улыбнулся Романов. — Тогда приступим! Я готов, Алексей Александрович.
Как только вся жидкость была спущена из колбы, Павел Петрович тут же заснул. Пока что всё совпадает. Романов говорил, что ему не удавалось увидеть всего процесса обновления колбы из-за того, что лекари вводили его в сон.
Но, думаю, они делали это не специально. Просто он теряет сознание, когда расстаётся с привычной средой.
Через полчаса процесс обновления колбы подошёл к концу. Я вновь запустил все механизмы. И…
— Ух! — Павел Петрович резко открыл глаза и вдохнул жидкость, которая тут же попала в фильтрационные механизмы. — Чувствую себя так, будто заново родился! Морской бог меня потопи! У вас получилось, Алексей Александрович. По ощущениям даже лучше, чем у Боткиных.
— Боткиных? — переспросил я.
Романов тут же прикусил нижнюю губу.
— Я не должен был называть эту фамилию. Но… С другой стороны, какой смысл теперь скрывать? Боткины — это фамилия тех лекарей, что служили императорской семье много веков. Именно их успех вы только что повторили, — поделился со мной Павел.
Значит, в видениях передо мной предстали помещения Боткиных. Интересно, где они находятся? В их бывшем имении? В тайной лаборатории? Хотел бы я там побывать. Эта семья владела знаниями, которые не снились даже врачам из моей современности.
— Похоже, настало время прощаться, — произнёс я. — Мы здорово друг другу помогли, Павел Петрович. Я выполнил свою часть сделки и сейчас же отправлю письмо императору. Думаю, в ближайшие дни вас перевезут назад — в столицу.
— Мы ещё увидимся, — неожиданно заявил Романов.
— С чего вы это взяли? Мне казалось, что император не собирается больше выпускать вас за пределы своего дворца, — подметил я.
— Так и есть, — ответил Павел Петрович. — Но не забывайте, что я очень хорошо умею анализировать любую информацию и предсказывать события будущего. Не с помощью магии, но своим умом. Поэтому поверьте мне на слово — мы встретимся. Возможно, уже в этом году.
Слова Павла заставили меня задуматься. Он не стал объяснять, какой смысл кроется в этих словах. А я не стал его допытывать. Поживём — увидим.
Попрощавшись с Романовым, я покинул секретную комнату и попросил гвардейцев, чтобы те отправили письмо Николаю Первому.
— Скажите ему, что я свою миссию выполнил. А также приложите это сообщение, — я протянул солдату несколько листков с подробным описанием работы колбы и рецепт слизи, которую предстоит менять минимум два раза в месяц.
Вот и всё! Задача, данная императором, выполнена. Но борьба умов только началась. Теперь пора сосредоточиться на плане, придуманном Павлом Петровичем.
Скоро оружейная империя Андрея Углова падёт, а мы с Гигеей останемся единственными лекарями. Ещё немного, и богиня, с которой я работаю, займёт пустующий престол.
Утром следующего дня я отправил Сеченова дорабатывать дополнительные примочки к нашему анализатору. На то было две причины. Мне хотелось получить возможность проводить исследование коагулограммы, отражающей способность крови к свёртыванию. И было бы неплохо организовать расширенный биохимический анализ. Пока что я не могу исследовать С-реактивный белок, показывающий острый воспалительный процесс, и многие другие вещества. К примеру, те же тропонины, отражающие повреждение миокарда.
Плюс ко всему, я хотел чем-нибудь занять Сеченова, пока идёт разборка с Угловым. Вовлекать Ивана в эти хитросплетения — плохая идея. Да, он хороший союзник, но рисковать им у меня нет желания. У городовых могут появиться вопросы на тему того, почему этот человек участвует вместе со мной в тайной операции.
Уже по пути к чёрному рынку я получил сообщение от некроманта Святослава Березина.
«Начинаем. Сегодня в восемь вечера».
Начинаем? Как это — начинаем⁈
