Алексей Мечников продолжает развивать медицину в 19 веке и познавать лекарское дело. А также, ему предстоит узнать, почему на самом деле его предшественника изгнали из рода!
Ситуация окончательно вышла из-под моего контроля. Причём не одна, а сразу несколько! Мне не дают помочь девушке с летаргическим сном. Андрей Бахмутов и сам вот-вот потеряет веру в то, что его сестру ещё можно спасти.
В это время дядя, кажется, отдубасил главного лекаря, чтобы прорваться ко мне в подвал. И в итоге сообщил, что моего двоюродного брата Серёжу стащил этот ублюдок Сухоруков!
Так ещё и этот жар… Неужели, яд упыря всё-таки начал действовать? Сколько у меня осталось времени до превращения в монстра? Два дня? Сутки?
Хотите сказать, что мне был дан шанс прожить вторую жизнь, и она даже месяц не продлится? Нет уж! Я найду способ выкрутиться. По крайней мере, если выхода нет, и я действительно стану упырём, перед этим ещё успею спасти двух человек.
— Дядя! — крикнул я. — Дай мне ровно пять минут. Никого сюда не пускай! Скоро я выйду, и мы пойдём искать Сухорукова!
— Хорошо! Мёртвым телом лягу, но не дам никому… — прокричал дядя. — А ну, пошёл отсюда!
Я вновь услышал, как Кораблёв рухнул на пол.
— Как же давно я хотел вам навалять, Иван Сергеевич! Это вам за моё увольнение! — послышался крик дяди.
Странно он себя ведёт… Возможно, действует на адреналине из-за произошедшего. Но со стороны звучит так, будто он успел напиться. Но этого быть не может. Вряд ли, узнав, что Сергея похитили, он бы сначала заглянул в кабак, а уже потом пошёл ко мне.
— Лёша, ты слышишь меня? — вернул меня из размышлений Бахмутов. — Что нам делать? Ты совсем плохо выглядишь… Уверен, что моя сестра вообще жива? Может, тебе это в горячке почудилось?
— Делай, как я говорю, и узнаешь, прав я или нет! — воскликнул я, а затем возобновил поток лекарской магии в тело Сони Бахмутовой. — Теперь аккуратно вливай воздух в её ноздри.
Стоп, он ведь не знает, когда нужно остановиться. Если направит слишком много воздуха, может разорвать ей лёгкие.
— Стой, я буду тебя направлять, — бросил я Андрею. — Смотри. Поднимаю руку — ты вливаешь воздух. Как только опускаю — вытягиваешь его обратно. И так до тех пор, пока я не скажу прекратить. Понял?
— Так точно, — кивнул Бахмутов.
И мы приступили к её реанимации. Я будто дирижёр махал рукой, командуя магией солдата, а тот служил в роли аппарата ИВЛ. В последнее время я раздаю людям очень странные роли. Маг воздуха проводит искусственную вентиляцию лёгких, а мана-клещ Токс уже успел поработать анестезиологом. Не так я себе представлял воссоздание медицины моего мира!
Между тем, половина моей чаши уже истратилась на восстановление девушки. Если бы пару дней назад во мне не созрел ещё один виток, я бы точно не смог помочь ей. Не хватило бы маны. Но теперь два витка расходуют энергию намного экономнее. Словно учатся возвращать излишки назад — в чашу.
По-хорошему нужно будет потом опросить её, уже когда Соня Бахмутова придётся в себя, а я разберусь с остальными проблемами. Просто так без причины в летаргический сон не впадают. Что-то должно было этому поспособствовать.
Девушка открыла глаза и сделала глубокий вдох. Я тут же схватил руку Андрея, чтобы тот прекратил вливать в сестру воздух.
— Всё… — выдохнул я. — Мы справились, дружище.
— Соня! — вздрогнул Андрей. — Сонечка, ты… Ты правда жива?
Бахмутов скинул с себя камзол и накрыл им нагое тело сестры.
— Лёша, так ты был прав? — прошептал Андрей. — Ты правда не ошибся? Она что — жива? Почему она молчит?
— Успокойся, теперь с твоей сестрой всё будет хорошо, — уверил солдата я. — Она просто ещё не пришла в себя. Но лучше вынести её отсюда, в этом подвале слишком мало кислорода. Тащи её в госпиталь.
Бахмутов без лишних вопросов подхватил Соню на руки и побежал наверх. Я помог ему отодвинуть ящик, которым была забаррикадирована дверь, и мы, наконец, выбрались наружу.
А наверху тем временем творился сущий кошмар. Кораблёв с моим дядей практически начали дуэль. Спасал ситуацию Илья Синицын, который всё это время отвлекал на себя внимание, стараясь их разнять.
Однако, когда перед всей толпой предстал Андрей с ожившей Соней, все дружно замерли. Родители Бахмутовых тут же бросились к дочери. Я же испытал сильнейший дискомфорт.
Во мраке подвала чувствовал себя более-менее сносно, но когда мои покрасневшие глаза столкнулись с бьющим в окна солнечным светом, голову пронзила адская боль.
Я искоса взглянул на Ивана Сергеевича Кораблёва. Под его глазом разливался синяк, оставленный моим дядей.
— Я же говорил, что она жива, Иван Сергеевич. А на остальную часть дня я беру отгул. До завтра в амбулатории не появлюсь, — затем перевёл взгляд на дядю и произнёс: — За мной. Найдём этого ублюдка.
Мы с дядей выскочили на улицу. Олег обеспокоенно глядел на моё лицо.
— Чтоб меня Грифон растерзал… — выругался он. — Твоё лицо! Племянник, неужели всё-таки… Покажи свою руку! Мне нужно осмотреть рану, которую оставил упырь!
— Не трогай! — отмахнулся от него я. — Послушай меня внимательно. До встречи с Сухоруковым я могу и не дожить, но драться с ним тебе не придётся. Достаточно будет просто забрать ребёнка.
