Я аккуратно постучал по сухожильям под коленями и отметил для себя, что рефлексы у Сони сохранены. Каждый удар заставлял ногу слегка подскочить — так, как и должно быть.
Это явление было связано со сложной нейронной дугой. Раздражение сухожилий вынуждало сократиться бедренные мышцы, из-за чего и поднималась нога.
— С ней всё в порядке, — заключил я, закончив осмотр. — Все симптомы, которые ранее вызвал летаргический сон, уже исчезли.
— Только у нас теперь новая проблема, — вздохнул Андрей. — Раз у Сони пробудилась магия, её нужно вести в Саратов, регистрировать в бюро стихийных магов. А у меня поезд через два часа. Придётся отцу везти, а ходит он плохо. Ему ноги на войне повредило.
— Неправда! — воскликнул отец. — Я могу поехать. И поеду! Мы не станем нарушать закон и скрывать Соню от бюро.
— Подожди, Андрей, — произнёс я. — Вообще-то, у меня есть мысль, как можно упростить задачу. Если доверите мне Соню, я смогу отвезти её в Саратов в эту пятницу.
— Да нет, Алексей, ты уже и так слишком много для нашей семьи сделал… — махнул рукой Бахмутов.
— Мне не сложно, я в любом случае туда поеду с Ильёй Синициным, регистрировать свои изобретения. Заодно завезём Соню в бюро. А потом она вернётся в Хопёрск вместе с нами.
Андрей улыбнулся и положил руку на моё плечо.
— И снова ты меня выручаешь. Ты прав, от такого предложения я отказаться не могу, — заключил он.
Андрей неоднозначно посмотрел на своего отца, и сомнения исчезли с лица пожилого мужчины. После того, как я спас Соню от летаргии, вся семья стала доверять мне.
И я не собирался разрушать сложившееся доверие. Тем более, эта поездка хороший повод, чтобы заглянуть в бюро магии.
— Спасибо вам, Алексей Александрович, заходите в гости! — сказал старший Бахмутов. — Мы всегда будем вам рады.
— Я зайду в пятницу рано утром, — сказал я. — Проследите, чтобы Соня уже была готова к отъезду. Если возникнут проблемы, я живу на Полевой, в сорок третьем доме. Понадобится помощь — приходите. Пока Андрея не будет, можете обращаться ко мне.
— Пойдём, я тебя провожу, — сказал солдат, следуя за мной к выходу из дома. — Мне всё равно продуктов с собой взять надо. До твоей амбулатории как раз по пути.
Когда мы с Андреем отдалились от дома Бахмутовых, я спросил:
— Слушай, может быть, я лезу не в своё дело, но мне интересно — что имел в виду твой отец?
— Ты это о чём?
— О вашей родовой магии. Почему она умирает?
— Ох, дружище, да тут и рассказывать особо нечего, — вздохнул он. — Обратил, наверное, внимание, какой у нас обветшалый дом, да? Понимаешь, что дворяне так не живут?
— У меня были мысли об этом. Со стороны может показаться, что вы простолюдины, уж прости за прямоту. Но ведь магии в таких семьях не бывает.
— Верно говоришь, Алексей, не бывает, — кивнул Бахмутов. — Наш род обнищал ещё четыре поколения назад. Прадед уехал из Саратова в Хопёрск, поскольку больше не мог содержать ни своё поместье, ни слуг. И магии у него не было. Исчезла из-за того, что его потомки слишком часто заключали браки с простолюдинами.
— Но у тебя-то магия есть, — подметил я. — И у Сони пробудилась.
— Обычно, когда магия в семье исчезает, потом наступает короткий период её чередования в поколениях, — объяснил Андрей. — К примеру, у моего деда она появилась, а у отца нет. Потом появилась у меня. И то — в семнадцать лет. Обычно в таком поколении ядра передаются только одному ребёнку. Но почему-то так вышло, что и Соне досталось немного. А, судя по тому, как она своим голосом пол дома снесла, может быть, ей и больше досталось.
Хопёрск прямо-таки обитель изгнанников и ослабевших дворян. Бахмутовы, Рокотов, мы с дядей. Да и большая часть моих коллег лекарей — это пятые-десятые сыновья баронов и графов, которые отцам оказались попросту не нужны.
Одна большая магическая свалка.
Мы добрались до перекрёстка, откуда виднелись одновременно и городской базар, и амбулатория.
— Ну что, Алексей, пора прощаться, — грустно улыбнулся Андрей. — Рад, что наши судьбы пересеклись тогда в поезде «Санкт-Петербург — Астрахань». Кто знает, может быть, ещё увидимся!
— Увидимся, конечно, — ответил я, пожимая руку Андрею. — Я пока из Хопёрска уезжать не собираюсь.
— Неужто он так тебе понравился? — удивился Бахмутов. — Я-то коплю деньги, чтобы всю семью отсюда в столицу перевезти. Городок мирный, но это только на первый взгляд. Ты уже и сам понял, сколько опасностей он в себе таит.
— С этим не поспоришь! — усмехнулся я. — А ты, Андрей, береги себя. Следи за лёгкими и, если снова попадёшь на фронт, не подставляйся под удар. Не забывай, что у тебя здесь семья.
Прощаться с Бахмутовым было горько. Он стал первым человеком, с которым мне удалось завязать дружбу в этом мире. А мир этот чертовски опасен. Андрей отправляется на войну, а я остаюсь в Хопёрске, внутри которого зреют свои маленькие войны.
И если сперва я немного скептически относился к нашей дружбе, то сейчас она стала настоящей. Мы многое вместе пережили, и не осталось поводов друг в друге сомневаться.
Вернувшись в амбулаторию, я принял ещё нескольких пациентов, после чего дошёл до кабинета Синицына.
