Возможно, он просто заварил всю эту кашу и скрылся. Но раз даже его дети не знают, что с ним случилось, можно предположить, что Асклепия в этом мире уже нет.
Я прошёл через двор амбулатории к небольшой карете с закрытыми окнами, затем постучался в её двери и произнёс:
— Алексей Мечников. Лекарь. Кажется, вы хотели меня видеть.
Дверь тут же открылись, и я услышал тихий шёпот:
— Входите, Алексей Александрович. Только быстрее. Нельзя, чтобы кто-то нас видел.
Перед тем как я забрался в карету, мне показалось, что кучер выглядит, как минимум, странно. На его лице маска. А его аура кого-то мне сильно напоминает. Что ж, ладно. Пока что запишем в догадки.
Потому что загадка моих пациентов гораздо интереснее и сложнее. Ведь передо мной и в самом деле сидит двухголовый мужчина. Кстати, большая редкость, если речь действительно идёт о сиамских близнецах. Чаще этим страдают женщины.
Тело пациента было накрыто большим одеялом. Я не могу даже разглядеть, как он на самом деле выглядит. Но вскоре мне это узнать всё же придётся.
— А вы, как я посмотрю, не испугались, — сказала левая голова.
— Я — лекарь. Мне такое непозволительно. Мой помощник просил передать, что вы хотите, чтобы я вас разделил. Но перед эти мне нужно вас осмотреть. И узнать всю вашу историю с самого начала, — объяснил я.
— Да-да, мы… покажем наше тело, — сказала правая голова. — Но перед этим нам бы хотелось представиться. Лев и Вальдемар Свитневы, — поклонившись, произнесли они хором. — Голова справа — Лев, голова слева — Вальдемар.
У меня мозги кипят от этого разговора. Мне никогда не приходилось взаимодействовать с сиамскими близнецами даже в прошлой жизни. Здесь же я уже успел много чего повидать. Даже те болезни, до которых раньше никогда не добирался.
Очень сложно воспринимать человека с одним телом как две разные личности. Но это лишь нарушение восприятия. Я прекрасно понимаю, что у них две головы и два сознания. Значит, передо мной два абсолютно разных человека, которые делят одно тело. Но пока что слишком рано делать выводы. Я ещё не узнал толком, из-за чего возникла эта аномалия.
— Мы третий и четвёртый сын барона, который правит Сердобском. Правда, мы ещё не решили, кто из нас третий, а кто четвёртый. Горькая правда в том, что наша мать погибла во время родов и… нас из неё вырезали. Так что фактически невозможно сказать, чья голова появилась первой на свет, — заявил Вальдемар Свитнев и тихо усмехнулся.
— Ничего смешного в этом нет, Вальдемар! — огрызнулся Лев. — Не позорь нас перед лекарем.
— Я просто пытаюсь хотя бы немного разрядить обстановку! — оправдался Вальдемар.
— Так, остановитесь, господа, — перебил их я. — Поспорить сможете в другой раз. Если я правильно понял, вы уже родились такими, верно? Эта мутация случилась до родов, не после?
— Нет, не после, — помотали головой братья. А затем Вальдемар добавил:
— Но отец говорил, что наша мать была некромантк…
Из-под ткани появилась правая рука и заткнула рот Вальдемару.
— Ты совсем спятил⁈ — прошептал Лев. — Не смей об этом говорить.
— Господа, успокойтесь, — попросил я. — Я уже понял, что на вас могла повлиять некротика. Даю слово, что никому об этом не расскажу. Можете говорить со мной откровенно. Нет… Я бы даже сказал, что это единственный вариант нашего с вами взаимодействия. Если вы умолчите о чём-то, я вряд ли смогу вам помочь. Понимаете, к чему я клоню?
— Господин Мечников клонит к тому, Лев, что мы приехали сюда зря. Причём по твоей вине! Если ты не дашь мне рассказать всю правду, мы не получим помощи! — заявил Вальдемар.
У меня начало создаваться впечатление, что братья Свитневы вот-вот передерутся. Однако далее Лев всё же взял себя в руки и произнёс:
— Мой брат прав. Алексей Александрович, не станем скрывать. Наша мать была некроманткой. Она долго скрывала это от отца. И если бы она в день наших родов не погибла… Он бы вряд ли обнаружил её тайное логово, в котором она творила свои… скажем так, эксперименты.
Что ж, уже от груди отлегло. Братья Свитневы родились лет двадцать назад из совершенно иного источника некротики. Наша нынешняя ситуация в Хопёрске тут ни при чём.
Однако оба моих предположения сбылись. Это врождённая мутация. Но вызванная воздействие некротической магии. Судя по всему, в этом мире некротику можно считать фактором риска, как ту же самую радиацию или другие виды пагубного облучения.
Вот только некротики я в них не чувствую. Может, родились они такими именно из-за неё, но мать, к счастью, не передала им своей силы. В данный момент клятва лекаря просит помочь, но не просит уничтожать. А это говорит о многом.
— Снимайте это покрывало. Я должен вас осмотреть, господа. Насчёт разделения ничего обещать не могу. Но, по крайней мере, попробую дать рекомендации, — сказал я.
Тогда братья скинули покрывало и…
Господь наш Грифон!
Не сказал бы, что у них одно тело на двоих. Четыре ноги, три руки. Два торса. Но срощены эти господа плечами. Левая рука Льва является правой рукой Вальдемара. А всё остальное у них было раздельно.
