Когда я оставалась одна, то «дружила» с маленьким мальчиком, который жил за печкой в бабушкином доме. Он появлялся оттуда по ночам, весь такой рыженький и очень веселый. И мы с ним играли в прятки и в какие-то игры, где происходили разные чудеса, и нам было очень весело вместе. Утром он пропадал. Конечно, это происходило, когда дома посторонних не было, а мы с бабушкой оставались одни. И мне казалось, что бабушка знала об его существовании, потому что, когда она утром спрашивала
— Ну, как тебе спалось? — у нее очень хитро улыбались глаза. Вот я и решила по вечерам рассказывать детям про моего друга. Все слушали, удивлялись и требовали продолжения. Но в один прекрасный день одна девочка поссорилась со мной и нажаловалась своим родителям, что я врунья, что я рассказываю детям всякие истории про маленьких людей. Взрослые, мои дяди и тети, восприняли это почему-то всерьез, вечером устроили целое собрание и учинили надо мной суд. Я стояла перед ними, опустив голову, размазывая по лицу слезы, и чувствовала себя очень виноватой. Заодно досталось и бабушке за то, что избаловала меня и потакала всяким плохим привычкам. А меня и ругали и стыдили, называли вруньей, и взяли с меня слово никогда ничего не выдумывать. Вот так я потеряла свою сказку.
— Даня, внучек, у меня есть моя сказка, я его тебе обязательно расскажу, и еще много других сказок. А ты теперь спи, и пусть тебе приснятся самые удивительные сны.
Смотрю — а он уже уснул и улыбается во сне.
Тороплюсь домой, надо много успеть. Сегодня у нас небольшое торжество: годовщина совместной жизни. Будут самые близкие. Особенно жду моих друзей детства, Егора с Таней. Они приезжают издалека, специально к этому событию.
Мы друзья, можно сказать с рождения. Во-первых, погодки, а во-вторых, выросли в соседних дворах. Соответственно, все время проводили вместе. Когда были совсем маленькие, за нами присматривала моя бабушка. Чуть позже, когда мы не могли поделить игрушку, бабушка смеялась «У вас же даже горшок был один на троих, и вы стояли в очередь за нуждой, чего же теперь не можете поделить?» Потом ходили в садик в одну группу, учились в одной школе, в одном классе. Конечно же, роднее и дружнее нас никого не было. Мы стояли друг за друга горой. Но если мы проказничали втроем, доставалось больше Гоше. Поначалу в школе, да и в деревне, вроде недоумевали по поводу нашей неразлучной троицы, а потом привыкли и уже не обращали внимания. Даже шутили над нами «Куда навострили лыжи, троица?» А нас, то, что Егор мальчик, а мы с Таней девочки, вовсе не смущало. В старших классах, когда мальчики стали нам с Таней писать записочки, первым делом мы делились секретами с Егором. Он только бухтел, а следом, записочки подозрительным образом прекращались. Мы с Таней чуть не в слезах, пытали друга, не он ли «поговорил» с нашими воздыхателями? Егор отмахивался, что его не больно-то интересуют наши мальчики. Так и ходили вместе в школу и со школы, потом в клуб на танцы. Никогда не ссорились, кроме случая с записками. После школы пути наши разошлись. Егор с Таней всегда тяготели к точным наукам, а у меня были гуманитарные наклонности. Тем более, у меня была мечта учиться в Санкт-Петербурге, этот город манил историей, красотой и казался центром всемирной культуры. И моя великая мечта осуществилась, я поступила на факультет иностранных языков Санкт-Петербургского университета. Таня с Егором остались учиться в разных учебных заведениях Якутска.
