— Видите ли, это своего рода семейная традиция. Уже почти сто лет, как мужчины моего рода находят своих избранниц в России. Моя пробабушка — дочь белого офицера, эмигрировавшего после революции в Японии. Ей, кстати, уже за девяносто. Она научила своего мужа и детей говорить по-русски и любить все русское, хотя на своей исторической родине впервые побывала только лет тридцать назад. Ну и как-то повелось, что все мужчины Сайто женятся на русских. Моя мама родилась в Москве, у нас дома все говорят по-русски.
Мара слушала его как завороженная. Даже перестала хмуриться.
— Потрясающе! Если правда, конечно.
Кайрэн очень не любил, когда его слова подвергали сомнениям.
— Моя бабушка — переводчик и долго занималась нашим генеалогическом деревом. Я знаю своих предков с пятнадцатого века.
От его пристального взгляда Мара смутилась, опустила голову. Без видимого удовольствия взяла в руку вилку и начала медленно есть. Что ж, небольшая пауза им не повредит. И хотя Мара не произнесла ни слова, Кайрэн чувствовал, что постепенно ее подозрительность рассеивается. Осталось совсем немного.
— А как я о вас родителям расскажу? — наконец воскликнула она, и Кайрэн едва удержался от торжествующей улыбки. — Если на целых три года, это будет невозможно скрыть!
— А как вы рассчитывали, когда просили на вас жениться того парня? Вам уже двадцать три, вы же не собираетесь спрашивать у них разрешения?!
Кайрэн замер, не в силах поверить, что мог так бездарно спалиться. Он ведь ничего не должен про нее знать… Лихорадочно соображая, как быстро нивелировать собственный косяк, он услышал ответ девушки.
— Не собираюсь, но мы живем вместе, я их очень люблю и уважаю… И вообще, я пока не согласилась. Это все какое-то безумие!
Не заметила. Кайрэн неслышно выдохнул. Впрочем, расслабляться было рано, он вложил в свой голос максимум интереса.
— Расскажите о своих родителях.
Мара оживилась, даже расслабилась. Видно было, что тема для нее не только не болезненная, но похоже и любимая. Кайрэн слушал внимательно, изредка задавая вопросы, на которые девушка с удовольствием отвечала. О ее семье он знал точно не меньше, чем она. Например, то, что в ней течет белорусская и польская кровь. Что Мара — это лишь сокращенное имя от Марыся. Именно так ее звали на самом деле. Выяснил Кайрэн это еще в Японии, когда готовился к этой поездке. Кстати, Мара в переводе с белорусского означало “мечта”.
Что ж, мечта, а не жена!
Глава 12
— … Они познакомились, когда отец приехал по обмену на стажировку. Сначала проучился в Воронеже один семестр, потом перевелся в университет здесь, в Москве. Мама была на третьем, кажется, курсе, изучала японский в инязе. Они встретились на одной тусовке, сначала просто дружили. А потом он отвез ее в Ясную Поляну.
— Куда?!
Перед Марой на тарелке лежал нетронутый десерт. Она о нем вообще забыла.
— В музей Толстого? Зачем?
— Папа — фанат Льва Николаевича, писал диплом по “Анне Карениной”, — объяснил Кайрэн с таким видом будто это было обычным делом. Чтобы японец пригласил девушку на малую родину русского классика. Мара же, хоть и была филологом, Ясную Поляну видела только на картинках. — Он вообще очень хорошо знает русскую литературу. Получше, чем мама.
Это все казалось таким невероятным, даже сказочным, что Мара мечтательно улыбнулась. Ей даже захотелось посмотреть на родителей Кайрэна. Такое вообще бывает? Японец, фанатеющий от Толстого и русская, которая учила японский. Вот уж точно — нашли друг друга.
— А потом? — жадно спросила Мара. — Что было в Красной Поляне?
— Папа признался в своих чувствах. — Прямо в барской усадьбе. И вот уже тридцать пять лет они живут душа в душу.
— Как романтично! — выдохнула Мара. Воображение рисовало знакомый по картинкам белый дом с зеленой крышей, резное крыльцо и открытую летнюю веранду. Ей вдруг самой захотелось на выходных махнуть под Тулу и наконец увидеть своими глазами место, где создавались величайшая литература.
— Возможно, — Кайрэн улыбнулся одними уголками губ. — Мне об этом рассказали в десять лет, когда мы всей семьей приехали сюда. Так что для меня Ясная Поляна это очень личная история.
— Спасибо, что рассказали ее мне! — с чувством воскликнула Мара. Японский Бог уже не казался ей странным и непонятным. Может, не такой уж и бездушный сам-себе-на-уме мерзавец как все красавчики? — Так… необычно.
Сказала и смущенно опустила голову. Неожиданно стало очень неловко, еще и взгляд у него… такой пронзительный. Это наверное из-за синевы глаз. Зачем он носит линзы? Может, спросить? Меньше всего Маре хотелось тушеваться перед этим мужчиной.
— Может, десерт? — первым прервал затянувшееся молчание за столом Кайрэн.
— Не буду! — помотала головой Мара. — Послушайте…
— Я думаю, нам пора перейти на “ты” — с неожиданной ленцой в голосе произнес Японский Бог. Точь-в-точь как говорят бездушные красавчики-подонки, от которых у нормальных женщин одни беды. И это сразу привело Мару в чувство.
— Можно и перейти! — согласилась она немного резко. — Но это не означает, что я согласна выйти за ва… тебя замуж, Кайрэн. Но я подумаю!
