Что бы там Шафранов себе не придумал, она на все согласна.
И все же вернувшись домой, Мара первым делом занялась уборкой-готовкой, развесила одежду по шкафам и только, когда уже все было готово, взглянула на свой мобильный.
“Ну и где ты? Я видел, как ты зашла в подъезд”
И еще через час:
“Я могу и передумать!”
Маре хотелось и плакать, и смеяться. Ладно, если Леха хочет покрасоваться, его право. В конце концов это он оказывает ей большую услугу.
Друг детства жил с родителями в соседней квартире, так что Мара уже через минуту звонила в звонок.
Дверь открылась.
— Ну заходи! — кивнул ей Леха. Выглядел он сейчас не таким напуганным олухом как днем. Да и одет совсем не по-домашнему: в чёрной рубашке, расстегнутой на пару верхних пуговиц и таких же черных брюках. Как на свидание собрался.— На кухне поболтаем! Как раз и чай мне сделаешь.
Мара с трудом проглотила смешок. Нет, ну точно в роль вживается. С чувством юмора у Шафранова была беда, но время от времени он любил прикалываться.
—Так что у тебя за условия? — спросила она, набирая воду в чайник. — Выкладывай!
— Если хочешь, чтобы я на тебе женился, — лениво произнес Леха, откидывая назад челку, — Тогда наш брак будет не фиктивным, а самым что есть настоящим. По-другому никак!
Глава 3
Мара весело рассмеялась. Чайник опасно наклонился в ее руке, и вода вырвалась на волю. Но только для того, чтобы обосноваться на черных штанах Лехи. Хозяин дома от неожиданности взвизгнул.
— Ты чего?! Руки из задницы, что ли растут?! А если бы там был кипяток?
Он вскочил со стула и теперь скакал козликом, пытаясь стряхнуть с себя влагу. Но темное пятно уже накрыло собой ширинку и поползло вниз. Мара отвела взгляд, давясь от смеха.
— Прости, Лех! — она попыталась вернуть себе серьезное выражение лица, но не получалось. — Но ты сам хорош! Решил, над чем шутить! Может, ты переоденешься?
Карие глаза Шафранова сузились от гнева, а тонкие губы сжались в полоску.
— Сиди тут! — наконец, выплюнул он. — Я сейчас! И сделай уже чай мне!
Тон друга не понравился Маре, но она решила не заострять на этом свое внимание. Да и кому понравится предстать в таком виде? Не надо было смеяться, конечно. Память подкинула не самое приятное воспоминание: они были в классе четвертом, кажется, и кто-то из пацанов вылил на брюки Шафранова апельсиновый сок в столовке. Специально.
Чайник уже вскипел, и Мара поставила на стол две чашки с чаем, когда приятель вернулся на кухню. На этот раз уже в привычных домашних трениках и футболке.
— Ну извини, — примирительно развела руки в стороны гостья. — Леш, я нервная очень последние дни, а ты со своим чувством юмора… ну такое!
Шафранов опасливо взял в руку кружку и понюхал чай. И только потом сделал осторожный глоток.
— Вообще-то я не шутил, — прочистил он горло. — Если поженимся, то по-настоящему. И жить будем вместе, не здесь, конечно, от бабки осталась однушка. Арендаторов “выпилим”, ремонт после них сделаем и въедем… Ну и фамилию мою возьмешь. Шафранова по-любому лучше Василенко.
— Фамилию мою не трожь! — растерянно выдала Мара и уставилась на хозяина дома. — Леш, ты чего?
Она даже не знала, что больше ее поразило — безумные по смыслу слова или будничный тон, которым обычно говорят самые что ни на есть естественные вещи. И все же не могла поверить, что он серьезно…
— Это мои условия, — все так же спокойно произнес Шафранов. В его глазах читалась непоколебимая решительность. — И ты их примешь. У тебя нет выбора.Или останешься без этой работы. Снова неудачница, да, Василенко?!
Перед Марой стоял какой-то совсем незнакомый чел, а вовсе не безобидный тюлень Леха.
— В смысле? — она отчаянно замотала головой. — Не буду я… Господи, да как это по-настоящему? Это… это же ты и…
Договорить ей Шафранов не дал. Взорвался.
— Это же я! Да, Мара, это я! Я! Посмотри на меня! Нет, по-нормальному посмотри!
Мара ничего не понимала, но такого Шафранова она не знала и уже побаивалась.
— Тебе не нравится как я на тебя смотрю?
— Увидь во мне мужика наконец! Как я сказал, так и будет. Ты сама ко мне пришла.
— Но как к другу! — возмутилась Мара. — Так, как ты ко мне приходил, когда у тебя была беда. Это нормально! А ты несешь какую-то дичь!
Она еще храбрилась внешне, надеялась, что сможет привести в чувство Шафранова, но в глубине души понимала — ничего она не добьется.
Алексей стоял перед ней, злой, обиженный и чужой. Не тот добродушный увалень, а взрослый озлобленный мужчина, от которого можно было ожидать чего угодно. Но точно не помощи, на которую рассчитывала Мара.
— Я больше не дам себя использовать. И так столько лет терпел. Леха то, Леха се! — он до обидного точно спародировал голос Мары. — И никуда ты не денешься, поняла?! Никто кроме меня на тебе не женится. А часики-то тикают.
С каждым словом его голос становился все увереннее и даже снисходительнее. Видимо, он уже не слишком злился на Мару. Шафранов даже улыбался.
— Ты так-то ничего, дурная немного. Мама говорит, малахольная, но ничего, с этим мы разберемся.
— Да иди ты! — теперь уже Мара обиделась. — Сам ты малахольный! И почему это никому не нужна?
