Девятиклассница Александра Авилкина оказалась очень способным редактором школьной газеты. Егор Андреевич, учитель русского языка и литературы, даже пророчит ей блестящую журналистскую карьеру, поскольку, по его мнению, у Саньки нет нравственных тормозов: ради сенсации Авилкина вполне может совершить аморальный поступок.Как нарочно, популярность «Большой перемены» начинает падать. Газету необходимо срочно спасать. И тут в почте редакции Авилкина находит записку, которая может стать настоящей бомбой.
На столе стоял круглый фруктовый торт с четырнадцатью зажженными свечками, рядом открытая бутылка шампанского. Свет в комнате был погашен, и озаренное пламенем свечей лицо Николая Михайловича Авилкина казалось в полумраке почти молодым.
– Александра! – торжественно и серьезно начал он, поднимая бокал с шампанским. – Саша! Мы, то есть я и мама, поздравляем тебя с четырнадцатилетием и желаем тебе… э-э… – Тут Николай Михайлович сделал паузу.
Саня Авилкина хихикнула, нарушив тем самым торжественность момента. Николай Михайлович строго взглянул на дочь, а та в ответ скорчила ему страшную гримасу. И отец, не выдержав, рассмеялся:
– Ну, короче, здоровья и счастья тебе, доченька!
Все трое чокнулись и выпили.
– А теперь, Санька, дуй на свечки! – сказала мама.
Саша набрала воздуху и дунула изо всех сил. Половина свечей погасла.
– Дуй еще! – произнес отец.
Санька дунула снова. На этот раз ей удалось погасить все свечи. В комнате сразу стало темно.
– С днем рождения, дочка! – сказали папа и мама вместе. После чего отец зажег люстру.
– Спасибо! – смущенно ответила Санька и тут же поинтересовалась: – А что вы мне сегодня подарите?
Отец снова рассмеялся:
– Не так быстро! Сначала что ты должна сделать? Помнишь?
– Ну папа! – взмолилась Санька. – Мне уже не пять лет все-таки!
– Саша, лапочка, но это же наша семейная традиция! – поддержала отца мама.
Санька вздохнула. Потом, с видом покорной безнадежности, она встала со стула, откашлялась. Взглянула на родителей. Те смотрели на дочку с нежностью. «Ладно, – подумала Санька, – фиг с ним. Сделаю предкам приятное!»
Тоненьким, жалобным голосом она запела:
Когда она закончила петь, родители дружно зааплодировали. Санька, улыбаясь, села на место. Отец сказал:
– Я сейчас! – и убежал в спальню.
Он появился секунду спустя. В руках Николай Михайлович нес большую коробку, перевязанную розовой шелковой лентой.
– Боже мой! Коля, что это? – с показным удивлением воскликнула мама.
– Это подарок нашей Сашеньке! – подыграл ей отец.
Санька поморщилась. Этот спектакль, повторяющийся дословно каждый год, успел ей порядком надоесть. Но она знала, что протестовать бесполезно: вдень ее рождения родители словно с цепи срывались. В этот день им нравилось играть в такую игру, будто Санька все еще маленькая, бойкая черноглазая девчушка с темными кудряшками, веселая и говорливая. И Санька мирилась с этим – в конце концов один раз в году можно и потерпеть!
Что было в коробке, Санька догадывалась. Она давно просила родителей купить ей хороший профессиональный диктофон. И девочка не ошиблась – в коробке оказался действительно диктофон, причем очень дорогой, с огромным количеством полезных функций!
– Папа, мама, спасибо! – искренне произнесла Санька. – Я правда так рада!
– И мы рады, доченька! – ответила мама.
А Санька обняла маму и поцеловала. А потом за своей порцией поцелуев к Саньке подошел и отец…
Здесь возникает два вопроса. Во-первых, зачем четырнадцатилетней девочке, только-только перешедшей в девятый класс, нужен профессиональный диктофон? А во-вторых, почему эта четырнадцатилетняя девочка празднует свой день рождения в узком семейном кругу, а не с шумной, веселой компанией сверстников? Чтобы ответить на эти вопросы, надо вообще понимать, кто такая эта Саня Авилкина…
Александра Авилкина всегда была уверена, что в школе ее недооценивают. И даже догадывалась, отчего так происходит. Дело в том, что Санька, единственный и любимый ребенок в семье, не была, к сожалению, красавицей. Более того, даже просто симпатичной девчонкой ее назвать было трудно. Маленького роста, худенькая, с крошечным подвижным, словно у обезьянки, личиком, с шапкой курчавых черных волос, Авилкина, конечно, не вписывалась в общепринятые стандарты девичьей красоты. И если в младших классах это девочку не особенно беспокоило, то класса с шестого Санька стала замечать: она не такая, как другие девчонки. Даже длинная и нескладная Расщапова и то пользовалась большим успехом у ребят, чем Санька. Не говоря уж о признанной красавице Рите Ушатовой, которая, если честно, была, по мнению Авилкиной, обычной дурехой. Но за дурехой Ушатовой бегала половина мальчишек класса, а умненькая Саня каждый день ходила домой одна. Но что говорить о парнях, если у Саньки не было даже задушевной подруги!
За годы учебы Санька привыкла к такому положению вещей. И ей стало даже казаться, что ее одиночество – вещь совершенно нормальная и никто ей не нужен. В душе очень честолюбивая и самоуверенная, Санька никогда не сомневалась, что и без помощи друзей добьется в жизни многого. Потому что она умнее, талантливее, если хотите – хитрее всех своих сверстников. И возможно поэтому еще в восьмом классе, когда учитель русского языка и литературы Егор Андреевич предложил Саньке стать главным редактором школьной газеты «Большая перемена», она охотно согласилась.
