Пётр взглянул на часы, а потом его счастливые от боли глаза оказались направлены на меня.
– Лекарство будет действовать ещё сорок пять минут, а потом нужно ждать новой дозы. Рыдать, стонать, но продолжать жить и ждать.
Я был в шоке.
Потом был крик, но не мой.
– Нашёл!
Круглолицый хозяин вернулся с двумя бутылками и двумя бокалами на подносе.
– Всё для вас.
– Спасибо.
Услужливый персонаж перенёс содержимое подноса на столик, после чего вежливо поинтересовался:
– Что-нибудь ещё?
– А есть что-нибудь из еды? – спросил Пётр.
– Будет.
Вновь уединившись, мы вскрыли бутылки, наполнили бокалы, сделали по глотку.
– Херня какая-то, – сказал я, оценивая растекающуюся по языку жидкость и рассматривая остатки в бокале на просвет.
– Не нравится?
– Похоже на невкусный квас.
Пётр рассмеялся. И мне захотелось поверить, что к этому моменту радости не были причастны лекарства. Сомнительно. Неправдоподобно. У меня не получилось. Так я всё больше и больше переставал верить тому, что вижу и слышу.
– Зачем ты пошёл на это? – спросил я, делая новый глоток.
Он тоже цедил пиво между делом.
– Я же сказал уже, что встретил любовь. И мне очень хотелось, чтобы на этот раз всё получилось. Я хотел сделать всё от меня зависящее.
– И как? Получилось?
На этом вопросе глаза Петра устремились в пол. То ли ему было стыдно, то ли он избегал светоча правды, которым когда-то давно я для него являлся.
– Я хотел как лучше, – глухо произнёс он.
– Тебе виднее.
На некоторое время мы оба притихли. Каждый думал о своём. И оба не знали, как выразить всё то, что наболело в глубине нашей сути. Нам было проще молчать, тарабанить пальцами, смотреть на часы и отсчитывать минуты до истечения срока химического счастья.
В конце концов, появился хозяин заведения. Он смог ослабить царившее напряжение решением бытовых проблем.
– Я приготовил для вас ассорти из колбасок, картофель и специи.
– Спасибо.
Его забота была похвальной. Пока он расставлял тарелки, я оглядел заведение. Коричневые тона создавали приятное вечернее настроение. Мягкий свет не вызывал агрессии. Тихая музыка в углу не отвлекала.
– Хорошо здесь у вас, – сказал я.
– Рад, что вам нравится.
– Если что, мы позовём вас.
Это был вежливый намёк удалиться. И намёк был понят.
– Так кто эта девушка?
– Какая?
– Твоя настоящая любовь.
– Ты хочешь знать?
– А разве не для этого мы здесь сегодня собрались?
Еда – это хороший способ заткнуть рот проблемам. И поэтому Пётр отчаянно жевал колбаски и заедал их жареным картофелем, предварительно макая в тот или иной соус. Но это не могло развеселить по-настоящему. Боль жила внутри человека, сидящего рядом со мной. И даже мой смех не имел возможности ему помочь. Он лишь заставлял его завидовать, а значит ещё больше проваливаться в бездну собственного безумия.
– Так ты расскажешь или как?
Ещё немного еды в рот.
– Мне очень хочется услышать.
Глоток пива.
– Расскажи и тебе станет легче.
Бумажная салфетка вытерла рот.
– Мне нужно в туалет. Когда я вернусь, то всё обязательно расскажу. Честно-честно.
– Хорошо.
Я встал и позволил ему выйти из-за стола. Пётр направился в дальний правый угол заведения. Там была дверь со значком туалета. Он скрылся за этой дверью.
– Да уж, – прошептал я с безграничным недоумением.
Мне не нравилось происходящее. Оно тянулось, подобно прилипшей к подошве жвачке. Никому ненужное, бесцельное.
Я сел. Прошло две минуты. Я встал, затем снова сел. Внутри меня рождались колебания. Они были чувственным проявлением конфликта между тем, чего я хотел и тем, что считал правильным.
Сбежать!
Хороший вариант. Хозяин заведения куда-то отлучился. Пётр ещё не вернулся. Никто не увидит. Никто не обвинит.
Я встал, сделал несколько шагов, толкнул дверь на свежий воздух. Там мне стало намного лучше. Я ощутил приятную свободу. И ноги сами собой понесли меня прочь.
– Херня какая-то!
– Знаешь в чем дело? Я не хочу ничего из этого делать. Вот в чем суть. А ты меня заставляешь.
– Ну и дура!
Вот она, самая интересная жизненная позиция. Девушка, сидевшая напротив, была настолько хороша в своей истерии, что сумела разбудить меня, уставшего после долгой бессонной ночи. Впрочем, никакого подвига она этим не совершила. Её пронзительный гонор разбудил бы любого из мертвых. Что уж там говорить про меня?
О, она была просто бесподобна в своем сомнительном ораторском искусстве.
Я лениво потянулся и взглянул на часы в мобильном телефоне. Электронный циферблат утверждал, что прошло целых сорок минут с тех пор, как я покинул городские пределы Спинтауна.
Я был рад.
За окном электрички то и дело пробегали раскидистые кроны деревьев, урожайные поля сельскохозяйственных культур, сочные зеленые луга, глубокие озёра с чистой голубой водой и дрейфующими лодками рыбаков…
Эта картинка была самым настоящим чудом по сравнению с тем, что мне приходилось видеть в последние пять с половиной лет.