«Идиоты!» – грозная защитная реплика согрела мне сердце.
Только вот смех мой получился несмешным.
И пускай в своих мыслях я называл писающую девушку дикаркой, вешал на неё ярлык и запирал в своей картотеке предвзятых умозаключений, это всё равно ничего не меняло. Я ужасно боялся как самой девушки, так и её соседей и приятелей, живущих в палатках. И в то же время все они манили меня к себе своим образом мыслей и действий. А потому все эти люди вмиг стали для меня группой опасных дивергентов, преступно будоражащих мой мозг своим непозволительно плохим поведением.
«Неправильно», – думал я.
Но при этом не мог сказать, что есть правильно. Я не знал, где проходит граница. Словно в мире моих страхов являлось неправильным всё, помимо квадратных идеально очерченных форм.
Я был уже на берегу, в метре от воды, когда с опаской оглянулся. Наверное, это всё мои рефлексы боялись преследований и посягательств со стороны свободно писающей девушки.
Слава богу, что за моей спиной никого не было.
Счастье-то какое!
Только вот я не чувствовал себя счастливым. И вроде бы я достиг желаемого. Чистая озерная вода плескалась у моих ног. Но некая печаль подкралась ко мне с другой стороны. Осознав её присутствие, я начал ревностно проклинать невоспитанную и дикую девчонку. Когда этого показалось мало, я переключился на себя. Внутренний диалог начал терзать меня бесчисленными и бесконечными догадками о том, что было и что могло бы быть, если бы я сделал что-либо иначе. Сценариев было много. И все они были пустыми, потому как прошлое оставалось в прошлом. А я это заметил, лишь отойдя от лагеря туристов на приличное расстояние и услышав возгласы:
– Вася!
– Петя!
– Оля!
– Бегите играть в волейбол!
Я снова оглянулся. Но теперь мной руководил не страх. На этот раз это было недоумение, вызванное попытками вспомнить и ответить на вопрос:
«Когда в последний раз я играл в волейбол?»
Слишком давно. В школе. После окончания одиннадцатого класса мне всё время было некогда. Я стал взрослым и важным, недоступным для обычных детских игр. Игры разума стали моей перманентной стезей. И почему-то лишь сейчас я почувствовал себя ущербным.
– Подавай!
Боль и зависть заставили меня отвернуться и ускорить шаг.
– Лови!
Я снова убегал от самого себя. Осознание того, что мне чего-то не додали или же что мною было что-то утеряно в процессе поиска очень важных и очень нужных занятий, не позволяло мне оставаться там, где люди могли легко и просто наслаждаться своим существованием.
Я бежал от счастья других людей, от своих желаний и от новой жизни, которая могла бы быть у меня. И при всём при этом я не был дураком. Голова всё прекрасно понимала, но внутренний страх и внутренняя боль, живущие внутри моего тела, были намного сильнее моего интеллекта. Я не знал, откуда они взялись и зачем поселились в моих потрохах. Это была большая загадка. Но я чувствовал, что обязан беспрекословно их слушать и не прекращать быстрый шаг вперёд по берегу озера Тирабарру.
Когда песчаный берег перегородил огромный валун, я не остановился. Непревзойденная упёртость гнала меня дальше и дальше от других людей. Я покорно слушал свои голоса. Я был хорошим мальчиком.
Мне нужно было обогнуть препятствие.
Продолжая держать дорогущие кеды в левой руке, я вошёл в воду. Сначала лишь чуть-чуть. Прежде мне казалось забавным пощупать пальцами холодную озерную воду. Шутка есть шутка. От неё не бывает больно.
Что-то плюхнулось рядом со мной в воду. Я присмотрелся и увидел беловатые фекалии.
«Птичка», – подумал я.
Потом я поднял глаза к небу. Вокруг меня кружил десяток чаек. И у них было своё дерьмо.
– К счастью? – спросил я у них.
Они мне не ответили. Я не добился от них дурацких птичьих звуков.
А идти-то нужно было. Сил, чтобы вернуться и посмотреть правде в глаза, у меня не было. Оставались лишь остатки сил тупо следовать прежнему плану. Я зашёл ещё дальше в воду и почувствовал, как скрипят зубы. Так было холодно.
В конце концов, вода достигла колен. Большей жертвы не понадобилось. Я стал обходить валун. Сделать это быстро не получилось. Дно было выстлано камнями и илом. Спешка угрожала закончиться падением. А я как-никак берег дорогие кеды.
– Кар!
Вместо чаек со мной в разговор вступила ворона. Она уселась на вершину валуна и стала вертеть головой таким причудливым образом, словно она вызвалась инспектировать мой витиеватый поход.
– Кар!
Когда я вышел на берег, то сплясал от счастья. Мои ноги пережили самое ужасное испытание. Мое тело испытало радость избавления.
Но это странное счастье не длилось долго. Едва ноги оттаяли, глаза посмотрели по сторонам. И тогда я понял, что как обычно сам себя загнал в ловушку.
Естественная тюрьма. Высокий песчаный обрыв, узкая полоска пляжного песка и холодная вода – три стены плюс безукоризненное небо.
Я мог бы вернуться назад и опять обогнуть огромный валун. Но мое упрямство всегда было превыше всего. Позволить себе признать поражение? Какая глупость!
С безапелляционным намерением я направился к стене из песка.
Возможно, вы скажите: ну ты же спускался уже по одному склону, тут ещё один, чего сложного?