Что означало это слово, сложное для восприятия с фонетической позиции и такое же сложное с позиции запоминания?
Когда калитка щелкнула за моей спиной железным языком замка, передо мной начали постепенно вырастать подробности этого имени собственного. В голове стало формироваться описание.
Оно началось со скудной и сухой травы под ногами. Почва на острове была по большей части песком и каменистым грунтом. На таком основании не вырастали пальмы.
Другой особенностью местной географии было тотальное отсутствие ровной поверхности. Земную твердь повсюду мотало то вверх, то вниз. А с ней и деревянные дома, деревянные заборы, исполненные рытвинами сельские дороги, машины, припаркованные на обочинах этих дорог.
Я взобрался по низине вверх на одну из этих дорог, проходящую мимо гостиного двора, и осознал скормленную мне ложь.
Это когда читаешь рекламные проспекты и отзывы в интернете, всё кажется сложным. Мозг сам себя накручивает. А на деле всё просто. На меня смотрела пустяковая реальность, разрастающаяся на рассвете. Я стоял и питался ею и понимал, что таких вот сел и деревень во всем мире пруд пруди и что это конкретное место не являлся чудом света.
А что там прославляла реклама?
То, что Гунджен находится на острове Старофоль посреди огромного пресноводного озера Тирабарру. То, что в пределах этого поселения базируется эзотерическая коммуна «Внутреннее Я».
Думаю, местные вряд ли считают своё село особенным и каждый раз тихонько посмеиваются над всякими глупыми туристами, пересчитывая хрустящие купюры из их кошельков.
Вдалеке раздался рёв дизельного двигателя. Кто-то на краю села тоже проснулся в такую рань. Не из-за причуды биологии. Наверное, за грибами собрался.
Я шел дальше. И бирюза неба дарила мне своё природное покровительство, постепенно встраивая меня в тот новый мир, который ещё вчера казался мне далеким и чуждым.
Я шёл по улице и рассматривал то, что бросалось в глаза.
Дома.
Слева дома стояли на уровне дороги. Справа – в низине.
И вот, шагая вперёд, я смог увидеть «Старофольский гостиный двор» в мельчайших подробностях. Как впрочем, и другие дома: шестнадцатый, восемнадцатый, двадцатый, двадцать второй…
Не все из них были доморощенными гостиницами. Большинство представляли собой обыденный набор селянина, то есть грядки, свинарник и банька. У некоторых был гараж. У особо богатых – свой собственный дворовый пруд с гусями и утками.
Интересно было смотреть на всё это свысока и видеть вдалеке поля, леса и горы. Это не то, что дома слева. Там никакого обзора, никакой прозрачности.
Сзади резво прогремел и умчался прочь автомобильный мотор. Я обернулся и понял, что есть улица более востребованная и более многолюдная. Она была с неизвестным мне названием и располагалась перпендикулярно улице Ворошилова. И водились на ней не только автомобили, но и звери, сделанные из мяса.
– Му-у!!!
Я ускорился. Пускай три коровы только-только проникали на улицу Ворошилова, но в руках трёх ответственных за них женщин были опасные махалки, которыми они при желании могли значительно форсировать события. А мне коров в моей жизни уже было предостаточно.
Через сто метров дорога пошла вверх, а потом резко вниз. Оказавшись на скате, я обнаружил то, что интересовало меня больше всего – дом за номером двадцать четыре. «ВНУТРЕННЕЕ Я» – так было написано красной краской на сером заборе. Мимо такого указателя никто не мог пройти равнодушным. Собственно уже сейчас две молодые девчонки пытались заглянуть за забор.
Нет, они не были рекрутами или посвящёнными. Они вели себя слишком глупо и необдуманно.
Туристки!
Я убедился в догадках, когда услышал разговор:
– Что это?
– Цирк, наверное.
– Да нет.
– Тогда что?
– Магазин.
– Нет.
– Да ты сама посмотри. Тут все магазины круглые.
– То круглые, а тут купол какой-то непонятный.
С высоты своего положения мне было легко рассмотреть специфическое белое строение внутри усадьбы за номером двадцать четыре. Так мне стало ясно, что именно привлекло молодых наивных девчонок. Но мне нельзя было следовать их примеру, мне нельзя было светиться. Так что я постарался поскорей убраться подальше.
«Время ещё не пришло. Позже», – говорила мне моя осторожность.
И я шёл дальше.
Пыльная сельская дорога не заканчивалась на доме двадцать четыре. Существовала жизнь и после него. Правда, несколько иного порядка. Справа была гостиница. Нормальная. Без коров и гусей, с нормальной архитектурой, с плохими отзывами, которые оставили злые языки. Внутри наверняка был идеальный ресепшн и кондиционер.
За гостиницей я обнаружил парочку ресторанов с этническим меню: местным и привозным. Слева целой артелью кучковались магазины сувениров.
Я продолжал шагать.
За магазинами раскинулся большой пустырь, убегающий в никуда, а вот справа было кое-что интересное – частный дворец на этапе стройки.
Место для данного строительства было выбрано особенное. С двух сторон песчаный обрыв, ведущий на пляж. Рисков эрозии здесь не предвиделось, так как грунт был укреплён корнями могучих сосен. Эти деревья росли как на склоне обрыва, так и вокруг будущего дворца, создавая приятную тень.