Среди Одиночек Мик выделялся уникальным статусом: он имел пару, девушку, которую любил и которая любила его. Это было здесь большой редкостью, большинство если и решали завести устойчивые отношения, то разрывали их в срок от нескольких дней до полугода. Мик же не так давно по секрету обмолвился, что они с Линой вместе целых десять лет. По секрету — потому, что другие этого, скорее всего, не поняли бы. Монах искренне порадовался за друга, признав этот факт достойным восхищения.
На стук в дверь большого, трёхэтажного дома никто не ответил. Это могло значить только одно: хозяина здесь нет. Жилища Одиночек традиционно не предусматривали для гостей возможность остаться незамеченными, равно как и быть замеченными, если этого не хотели хозяева. Где может находиться Мик, Монах знал. Но туда так просто не попадёшь… И неизвестно, нужно ли попадать. Хотя нет, интуиция утверждала, что нужно. Ладно, доверимся.
Перед тем как снова переместиться, Монах задержался — бросил взгляд на располагавшиеся с боковой стороны дома клумбы. Увлечение садоводством когда-то и свело их с Миком, но в отсутствие последнего трогать растения не стоило.
Оказавшись на покрытом густой травой склоне холма, Монах сел в привычную позу и стал ждать. Предчувствие не обмануло: друг был не занят, — но причиной отменять ритуал, возникший едва ли не одновременно с этим местом, это, конечно, не являлось. Уже через несколько минут Монаха заметили и сделали знак рукой: подходи.
Домик, на крыльце которого сидел Мик, нависал над маленькой речушкой, протянувшись с одного берега на другой, едва ли в метре от бегущей воды. Каждая сторона имела своё крыльцо — но вот окна выходили только на середину. Место их встреч. В создании которого участвовали оба, ища компромиссы между вкусами друг друга.
— Привет, — улыбнулся Монах. — Ты как?
— Привет… Ничего, нормально.
Облокотившись на перила, Мик палочкой выводил на земле какие-то узоры. Монах вопросительно кивнул на них, хозяин дома на автомате покачал головой. Спохватившись, пояснил:
— Да можно, можно. Я имею в виду, так, фигня всякая. Ничего осмысленного.
Процесс общения у Одиночек строился на основе простейших правил. Которые, правда, сильно осложняли его для тех, кто хотел чего-то большего, чем было правилами отмерено.
— Можно личный вопрос? — осведомился Монах.
— Ну… ладно, давай.
— Мне кажется, ты всё же не в порядке.
Мик кивнул с такой готовностью, будто заранее готовился к разговору и сейчас лишь корректировал его направление.
— Мы поругались с Линой. Плохое настроение.
— Ясно, — Монах вздохнул. — Хочешь, попытаюсь отвлечь?
— Попробуй. — Мик отложил палочку и с интересом уставился на гостя. И впрямь готовился, что ли?
— Что ты о себе знаешь? — начал Монах заготовленную для одного из подобных случаев «зарисовку» мыслей.
— В каком плане?
— Это меня и интересует. Просто попробуй как-нибудь определить знание о самом себе.
Мик задумался.
— Я знаю о себе столько, сколько помню.
Теперь задумался Монах.
— То есть твоим знаниям о себе равно количество ситуаций с твоим участием, которые ты можешь мысленно повторить. Так?
— Ага.
— А если не можешь повторить, но помнишь, что они были?
— Ну… получается, неполные знания? Неполные, но они есть.
— Но ты можешь забыть какую-то существенную часть ситуации, и в итоге будешь отталкиваться от неверных тезисов и придёшь к неверным выводам.
— Плюс на минус даёт минус? — сообразил Мик. Монах кивнул. — Хм… Значит, количество знаний о себе — количество ситуаций с моим участием, которые я могу полностью повторить в голове.
— Только повторить? А как же анализ?
— Анализ это уже из другой сферы. Есть знания о себе, а есть… ну, анализ.
— Смотри. Вот, мы с тобой сидим и разговариваем. Ты можешь прокрутить ситуацию назад, потому что помнишь её так хорошо, как это возможно. Но при этом ты ещё и думаешь. Анализируешь, что я говорю, анализируешь, что лучше сказать тебе. И ещё много чего.
— Ну да, отдельный уровень.
— Не относящийся к знаниям? — уточнил Монах.
— Да.
— То есть знания это только память?
— Знания — да. А выше идёт всё остальное.
— Что «остальное»?
— Не знаю, как объяснить… Логика, анализ, вычисления — это всё дальше. А именно что знание о себе — это память о своём поведении. Понимаешь, то, что ты видишь, — оно точно есть. Потому-то ты его и видишь. Оно не может измениться. Это чистые нерушимые факты. А анализ и всё прочее… ты не можешь быть уверен в их правильности, сегодня тебе может казаться так, а завтра ты истолкуешь ситуацию по-другому.
— То есть знание о себе должно быть непреложным, чем-то постоянным, и поэтому ты его относишь именно к памяти, которая более объективна, чем мысли?
— Точно.
Монах склонил голову. Мик улыбнулся:
— Спасибо. Теперь у меня голова забита более важными вещами. Хорошо, когда есть люди, с которыми можно так душевно поговорить.
— Так уж — более важными, — удивился Монах.
— Ну да. Почему нет?
— У вас же отношения, любовь… Сейчас ты так говоришь, а помиритесь — жалеть будешь.
