Самый крупный социальный конфликт на этой почве оказался связан с местной элитой, единственной категорией граждан, которую новое положение вещей не устроило ни в коей мере. Уже владевшая самым престижным жильём и сделавшая капитал на торговле, она не имела желания и не видела смысла куда-либо переселяться, и только с тоской наблюдала за сменой формата родного города. А формат менялся очень сильно: Аргентум превращали в средоточие военной мощи империи и главную крепость, призванную защищать страну от нападения с севера и востока. Нетронутым оставили единственно исторический центр, всё остальное, прежде находившееся в пределах городских стен, было вынесено за их новый контур. Меньше парков, музеев и храмов — больше арсеналов и мастерских. Меньше роскоши — больше надёжности. И, разумеется, меньше коренных жителей, чьи связи нарабатывались поколениями, и больше новой знати. Особенно много стало людей, так или иначе связанных с армией: действующих штабистов переселяли поближе к месту работы, офицеры запаса получали в Аргентуме особняки за успехи на службе.
Они-то и послужили поводом. Оскорблённые утратой лидерства, местные патриции обвинили во всех своих бедах военных, пришедших на их место. Заодно привлекли на свою сторону простых граждан, болезненно отреагировавших на отодвигание культурной сферы города на задний план, и, отступив от обычного порядка решения споров, организовали массовые протесты, парализовавшие администрацию на несколько дней.
После долгих, вымотавших всех их участников переговоров стороны всё-таки достигли консенсуса и утвердили соответствующий план действий. Наместник города был снят и заменён на более нейтральную фигуру, при нём создали комиссию по рассмотрению допущенных во время переустройства ошибок. Выборы в городское собрание в связи с чрезвычайной ситуацией решили провести досрочно, в результате чего две крупнейшие аристократические группы сформировали в нём фракции и практически поделили пополам. Последним должен был решаться вопрос о создании торговой компании, которая смогла бы «трудоустроить» купцов, потерявших из-за смены специализации города возможность вести торговлю в прежних объёмах. Но — вмешался случай.
С минимальным временным разрывом в мир пришли два инфернала, и начавшаяся война голосом Альдена потребовала отложить все внутриполитические дрязги. Большая часть жителей Аргентума к тому моменту уже поостыла и была вполне довольна реакцией власти на высказанные претензии, так что требование оказалось выполнено по факту. Дальнейшие же события одну за другой решили все оставшиеся проблемы. Довольно скоро городу-крепости пришлось продемонстрировать свои новоприобретённые качества, сперва став центром военных действий в регионе, а потом и выдержав ожесточённую осаду. Позиции военных в идейном конфликте с торговцами ощутимо укрепились, поддержка же в массах последних наоборот, ослабла: вспомнив, зачем нужна армия, люди сделали однозначный выбор между безопасностью и комфортом.
Задумавшуюся, стоила ли овчинка выделки, старую знать спасло в итоге всё то же государство. Перенос производственных мощностей на юго-запад страны сказался на обеспечении тылов и сроках поставках на фронт вооружения, и к первому прерыванию потенциалов нужно было придумать что-то, способное это компенсировать, если союзники хотели перехватить стратегическую инициативу. К решению этой задачи и предложили подключиться не знающим, куда податься, но не желающим совсем уж бросаться в неизвестность, капиталистам.
Хоть и не к первому прерыванию, но постепенно государственная военная корпорация сформировалась и начала работать. К моменту поражения одного из инферналов она уже так проявила себя, что глава её совета управителей наравне с несколькими военачальниками получил за заслуги перед отечеством медаль с видом Аргентума, вновь ставшим на несколько недель главным городом империи.
В память о торжественном дне, завершившем долгое и болезненное перерождение бывшего центра страны, Альден изменил толкование его названия с иносказательного на словарный: «аргентум», серебро. Металл, которого боятся злые силы.
Чёрный цвет скрадывал высоту сопок, и местность, проносящаяся внизу, казалась основательно измятым цельным полотном. Кое-какие контуры обрисовывались только рваной сетью зелёных островков и полосок подросшей за месяц на выжженной земле травы.
Плеть с любопытством всматривался в даль. В прошлый раз крепость ускользнула от его взгляда: стены характерного светло-серого оттенка, несмотря на размеры, совершенно затерялись в искусственном тумане, затянувшем весь район. А после окончания осады здесь появляться не приходилось, так что, хоть и спустя столько времени, было интересно наверстать упущенное.
