— Нет необходимости, никто не говорит о разрыве. — Альден чуть наклонился вперёд, уменьшая расстояние. — А вот как ты будешь чувствовать себя, зная, что мог занять место и помочь тем самым своим друзьям, но не стал этого делать?
Всё упиралось в понятие «друзья». Друзья — это те, кому ты доверяешь…
А доверия нужно добиваться…
Тем более — обоюдного доверия.
— Думаю, я почувствую себя виноватым, — негромко ответил Монах.
— Я тоже так думаю, — кивнул император и вернулся в прежнее положение. — Так вот, свобода Правителей — это когда ты никому ничего никогда не обязан. Более того, ты не обязан даже следовать установленным правилам и соблюдать чьи бы то ни было права. Хочешь — можешь уничтожить все те полсотни друзей, перед которыми чувствуешь вину. Вычеркнуть из реальности. И создать полсотни новых, перед которыми никакой вины нет. И ничего тебе за это не будет. А единственное, что ты сделать не можешь — не не вправе, а именно не можешь, — заставить вот это, — Альден согнул палец и постучал по груди в области сердца, — не чувствовать себя виноватым, когда предаёшь друзей. Которых у тебя, на самом деле, миллионы. Ровно столько, сколько составляет население твоей страны.
Так и не сумев отыскать новую ловушку, Монах уточнил:
— Но ведь можно же никого не предавать? Государства устроены иначе, чем простые сообщества. Если какая-то должность освобождается, на неё тут же найдётся замена, независимо от твоих действий. И в результате никто не пострадает.
Альден покачал головой:
— Предательство это иметь возможность и не помочь. А если рассматривать наши государства, в этом мире, то самые большие возможности не у того, кто сидит на троне. А у того, кто создал всю страну. Понимаешь разницу?
— Но ведь если на троне будет кто-то сидеть, он так или иначе будет заботиться о населении. И никто не окажется предан.
— Формально да. Но фокус в том, что, если что-то пойдёт не так, ударит это в любом случае по тебе.
— По…
Император молча постучал пальцем в области сердца, и Монах осёкся.
Спустя несколько долгих минут, в течение которых Одиночка устаканивал совершенно расклеившееся на составляющие восприятие, он заметил, что процесс изменений подошёл к концу. Альден, так же сидевший напротив, в той же позе — разве что чуть повернул голову, подставив лицо солнечным лучам, стал похож на тот самый образ, который сложился в памяти Монаха под влиянием рассказов Маркуса.
Уверенный, ироничный, активный, — вспомнилась характеристика, к которой он был привязан. Не активный. Ироничный лишь слегка. Получается, уверенный? Разговор прибавил ему уверенности? Как странно.
Но из этого следует, что у императора личностный кризис. Завязанный не на что иное как на категорию Правителей.
— У тебя всё получится, — произнёс Монах.
Альден перевёл на него удивлённый взгляд:
— Что?
Неизвестно, что он увидел в глазах Монаха, но его лицо моментально преобразилось обратно. Ненадолго вернувшаяся уверенность в себе растаяла без следа.
Сердце заныло.
Секунду назад собиравшийся сказать что-то тёплое и ободряющее, Одиночка вдруг ясно понял, что этого не хватит, и начал спешно придумывать другие варианты. Само собой у него вырвалось, поперёд всех оценок и барьеров:
— Хочешь научиться координатному перемещению?
Глаза Альдена расширились настолько, что, казалось, он сейчас упадёт с сердечным приступом. Но — радости, которая могла бы быть причиной такой реакции, в них не наблюдалось.
«Зачем, зачем, зачем, — билось тем временем в голове у Монаха. — Я не должен рассказывать, не должен…»
— Нет, — наконец, выдохнул Правитель.
Теперь, верно, глаза полезли из орбит у Монаха.
Император твёрдо повторил:
— Нет.
— Почему? — спросил Одиночка, не в силах уже осознавать какие-либо эмоции.
— Нельзя. Сорвусь. Погибну зря. — Сглотнув, закончил: — И вместе со мной погибнет страна.
«Всё. Достаточно. Это всего лишь первый разговор! Достаточно!»
— Хорошо, — Монах кивнул. — Я… мне надо идти. Надо.
Помолчав, Альден спросил:
— Ты обиделся?
— Нет, — Одиночка покачал головой, не отводя взгляда. — Я восхищаюсь тобой. Но мне надо идти.
— Ты ещё придёшь?
— Обязательно.
Монах поднялся, обозначая уход. Произнёс всплывшую в голове шаблонную фразу:
— Спасибо за разговор.
— Спасибо за визит, — Альден тоже встал. Бросил последний, задумчивый взгляд: — До встречи.
И раньше, чем Монах начать формировать образ, обошёл скамейку и пошёл вглубь сквера.
Когда Кейра ещё только подходила к его укрытию, Нармиз не без иронии отметил, что они фактически поменялись ролями. Если он за прошедшее с их разговора время успел прийти в себя и собраться с мыслями, то девушка наоборот, оказалась в совершенном раздрае, пусть даже — по крайней мере, по первому впечатлению — нейтрального характера, без оттенка обиды или злости.
Судя по взгляду, которым встретилась с ним покровительница эльфов, оказавшись в изолированном пространстве, у неё в голове пробежали примерно те же мысли.
Тем не менее, она, как и всегда, нашла силы улыбнуться:
— Тебе гораздо лучше.
