Оливия Харрис всегда отличалась независимым характером и упорством в достижении своей цели. А больше всего на свете ей хотелось начать собственное дело — открыть студию по декору интерьеров. Но когда удалось достать деньги, ее кредитор неожиданно умер. И Оливии пришлось иметь дело с его пасынком — самоуверенным красавцем Эдвардом Арчером. У них сразу же не сложились отношения. Эдвард почти ненавидел ее. В Оливии он вызывал только раздражение и злость.Но настал тот день, когда злость превратилась в желание, а желание — в любовь…
Оливия опаздывала и потому спешила. Ничего удивительного в этом не было. Казалось, что все, кому с приближением осени неожиданно приходила в голову мысль, что самая пора отремонтировать гостиную или квартиру целиком, устремились сегодня в «Интерьер от Пьера», где она работала. Здесь они выбирали образчики тканей и краски, которые должны были гармонировать друг с другом, и каждому хотелось, чтобы работа была сделана как можно скорее.
Как заявил Пьер, этот ажиотаж был очень хорош для бизнеса, но он же разрушительным образом сказался на планах Оливии: она опаздывала на ланч с Риа. А это не обычный ланч, — думала она озабоченно, спеша по Пятой авеню. Это был ежегодный ланч по поводу их общего дня рождения, и Оливия поклялась всем, что было у нее святого, что не опоздает.
И она старалась изо всех сил наверстать упущенное время. Риа, однако, ничуть не будет удивлена. Оливия представляла себе, как все произойдет.
— Я не сомневалась, Ливви, что ты опоздаешь, — скажет Риа, откидывая назад густую гриву темных волос. — Этот старый козел заставляет тебя работать, как рабыню, хотя знает, что только благодаря тебе у него так много заказчиков. Правда, Ливви, тебе пора уже завести свое собственное дело.
Да, ей приходилось нелегко в «Интерьере от Пьера», но именно благодаря тому, что ее захватила энергия мосье Пьера, противостоять которой она не могла, Оливия за три года из простой девушки-продавщицы стала ассистентом по дизайну. Что же касается открытия своего собственного магазина, то где достать для этого нужную сумму денег без весомого и надежного поручительства?
— Ну, если бы у тебя был такой поручитель, тебе не потребовалось бы брать заем, — говорила Риа, и они обе смеялись. Оливия и не ожидала, что подруга поймет ее. Риа родилась в мире привилегий и богатства, ее представление о работе основывалось на торчании три раза в неделю, от полудня до шести, в претенциозной художественной галерее — вот почему для нее никогда не составляло труда вовремя явиться к ланчу.
— Тебе не следует опаздывать на этот раз, — предупредила она накануне, хихикая, словно ей было десять лет, а не без малого двадцать шесть, — так что придется поторопиться, чтобы получить свой подарок.
Оливия насторожилась, подумав о шелковом шарфе, который она купила для Риа.
— Ты помнишь, о чем мы договаривались? — спросила она напряженно. — Больше никаких дорогих подарков. Те часы, что ты подарила мне в прошлый раз, великолепны, но…
— Ты глупышка, Ливви. Какой толк от денег, если я не могу их тратить на людей, которых люблю?
На протяжении многих лет это было для них пунктом преткновения: Оливия пыталась дать понять Риа, что у нее нет возможности отвечать на щедрые подарки старшей подруги, а Риа объясняла, что делать подарки для нее удовольствие.
— Тебе это не нравится, дорогая? — спрашивала Риа с затуманенным взглядом, и каждый раз, когда Оливия пыталась объяснить ей, что дело вовсе не в этом, было уже поздно:
— Вот и отлично, — радостно заявляла та. — Тогда держи и наслаждайся.
Оливия вздохнула, спеша к ресторану и вспоминая, как Риа поддразнивала ее по поводу обещанного подарка.
— Это как раз по твоей части, — говорила она, — разумно и практично. Надо вот только вовремя подойти к Луиджи и увидеть все самой.
Взглянув на очень дорогие, золотые с бриллиантами, часы на левом запястье, — прошлогодний подарок Риа, который она надевала очень редко, — Оливия поморщилась: она опаздывала уже на четверть часа. Конечно, — подумала она, — часы могут показывать неверное время. Она не заводила их месяцами, часы были слишком дорогими, чтобы носить их каждый день, к тому же Оливии они казались слишком претенциозными.
Но кого она пыталась обмануть? Такие часы скорее сломаются, чем будут врать. Кто знает, сколько ей еще идти до Луиджи?
— Это очень уютное заведение сразу за поворотом от Пятой авеню на Пятьдесят шестую улицу, — назвала ей место встречи Риа, но ее способность определять расстояния не улучшилась за те пятнадцать лет, что они знали друг друга. «Сразу за поворотом от Пятой авеню» могло означать любое расстояние, хотя, подумала Оливия с улыбкой, Риа не любила выбирать местечки уж слишком далеко.
Заведение должно находиться где-то в престижной части Нью-Йорка, между суетливой Пятой авеню и величавым зеленым массивом Центрального парка. Декор там должен быть изысканным, еда обильной, перечень вин — пугающе длинным. На этот раз, виновато подумала Оливия, они с Риа должны больше сказать друг другу, быть откровенней. Они достаточно знают друг друга, у них по-прежнему много общего с той давней поры, когда они только отложили в сторону детские игрушки.
Оливия ускорила шаг. Ах! Вот оно! В самой середине квартала виднелась скромная черная вывеска с названием ресторана, выведенным золотыми буквами. Оливия опоздала всего лишь на двадцать минут. Неизвестно откуда возникший швейцар с глубоким поклоном, словно перед августейшей особой, распахнул перед ней обитую начищенной медью дверь.
