Весь свет в Чаттане находится в руках одного человека – Губернатора, который пришёл в город после Великого пожара и установил свою единоличную власть. Люди боготворят его. А ещё живут и работают ради того, чтобы у них был свет. Свет означает свободу, тьма – заточение.Но однажды мальчик Понг сбегает из тюрьмы Намвон, где почти всю жизнь провёл в темноте, и обнаруживает, что законы справедливости, свобода и равенство – это совсем не те законы, которые установил Губернатор.И вот тогда он решает, что пора изменить этот мир.Это невероятная и захватывающая история о дружбе и справедливости, о безграничных возможностях человека, о законе и семейных тайнах.Для среднего школьного возраста.
Посвящается моим отцу и матери
Во дворе Намвонской тюрьмы росло громадное манговое дерево. Пушистые ветви простирались над растрескавшимся цементным полом и нависали над густой коричневой водой реки Чаттана. Женщины-заключённые большую часть времени проводили, спрятавшись под тенистой кроной, а по другую сторону тюремных ворот вверх, вниз и снова вверх по реке скользили лодки.
Около дюжины ребятишек, которые жили в Намвоне, тоже чаще всего лежали в тени. Но только не во время созревания плодов. В сезон манго на дереве, недоступные, покачивались золотые капли блаженства.
Они сводили детей с ума.
Дети орали на плоды манго. Они швыряли в них куски цемента и пытались сбить. А когда манго оставались висеть, дети рыдали, топали босыми ногами и в отчаянии катались по земле.
Понг никогда так не делал. Наоборот, он садился возле дерева и закладывал руки за голову. Казалось, он спал, однако был полон внимания. Он знал, какой плод созреет первым. Он замечал, как цвет плода менялся: от зелёного, похожего на кожу ящерицы, до жёлтого, как у тыквы. Понг наблюдал, как муравьи карабкались по коре дерева, и отмечал, где они останавливались, привлечённые сладостью.
Понг взглянул на своего друга Сомкита и кивнул ему. Сомкит тоже не кричал на манго. Он сидел под той веткой, под которой его посадил Понг, и ждал. Сомкит сидел уже час и готов был ждать много дольше, потому что в Намвоне важнее всего было дождаться манго.
И Сомкиту, и Понгу было по девять лет, и они были сиротами. Сомкит был ниже ростом, чем Понг, и очень тощий – тощий даже для заключённого. Лицо его было широкое и круглое, поэтому другие дети дразнили Сомкита жареным рисовым шариком на палочке. Такими шариками торговали старушенции с лодок.
Матери Сомкита и Понга попали в Намвон потому, что совершили кражу и попались. Обе умерли во время родов, хотя женщины в тюрьме рассказывали, что рождение Сомкита было более впечатляющим, его нога появилась там, где должна была появиться голова.
Понг поманил своего друга пальцем, сделав ему знак сдвинуться влево.
Ещё левее.
Ещё немного.
Вот здесь.
Наконец, после долгого ожидания, Понг услышал слабый треск черенка. Потом ахнул и улыбнулся: первое манго этого года упало прямо в руки Сомкита.
Но не успел Понг разделить с другом эту удачу, как две девочки более старшего возраста заметили, что находится у Сомкита в руках.
– Эй, ты видишь? – произнесла одна из них, приподнимаясь на острых локтях.
– Ну да, – ответила другая, сжимая ободранные кулачки. – Ты, Кожа-да-Кости, – обратилась она к Сомкиту, – что ты принесёшь мне сегодня?
– Ой-ой, – сказал Сомкит.
Одной рукой он прижал манго к себе, а на другую опёрся, чтобы встать.
В драке он был бесполезен, и это значило, что противники в первую очередь били его. Пробежав несколько шагов, он начинал кашлять, следовательно, драка обычно заканчивалась очень плохо.
Понг повернулся к стражницам, которые стояли, прислонившись к стене, и, кажется, скучали не меньше, чем заключённые.
– Извините меня, мэм, – поклонился Понг первой стражнице.
Она втянула воздух через стиснутые зубы, удивлённо подняв бровь.
– Мэм, эти девчонки, – сказал Понг, – мне кажется, они хотят отнять…
– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – бросила женщина. – Вы должны сами решать свои детские дела.
Другая стражница фыркнула:
– Небольшая трёпка тебе не повредит. Станешь крепче.
В груди у Понга возникло ощущение чего-то горячего. Конечно, стража не будет помогать. Разве раньше они помогали? Понг взглянул на заключённых. Они смотрели пустыми, отрешёнными глазами. Какое-то паршивое манго их не интересовало.
Понг поспешил к своему другу. Девочки с угрожающим видом уже приближались к нему.
– Давай, залезай, – сказал Понг и опустился на одно колено.
– Что? – не понял Сомкит.
– Залезай же.
– Слушай, я же знаю, чем это кончится, – пробурчал Сомкит и, по-прежнему обнимая манго, залез на Понга.
Понг тоже это знал и ничего не мог поделать. Потому что, хотя он был самым наблюдательным и почти не уступал Сомкиту в умении ждать, совершенно не мог сдерживать себя, столкнувшись с несправедливостью.
– Куда это ты направился? – спросила девочка с острыми локотками, направляясь к нему.
– Мы честно и без глупостей поймали это манго, – сказал Понг, делая несколько шагов назад с Сомкитом на спине.
– Да, вы, – ответила девочка. – И если вы отдадите его мне прямо сейчас, то я врежу каждому только по одному разу. Честно и без глупостей.
– Отдай ей, – сказал Сомкит, – оно не стоит…
– То, что ты хочешь его, не значит, что ты его заслужила, – твёрдо произнёс Понг. – И тебе его не отобрать.
– Неужели? – спросили девочки.
– О господи, – сказал Сомкит. – Начинается.
Девочки побежали, и Понг рванул. Девочки гнались за ним, а он мчался и мчался по двору, и Сомкит трясся у него на спине, как детёныш мартышки.
– Ты никогда не можешь просто уступить! – прокричал Сомкит.
– Нельзя… отдать им! – ответил Понг. – Манго наше!
