– Да. Они помогают Ампай, – ответила женщина. – Нам предлагают собраться на Великаньем Мосту в воскресенье, когда сядет солнце. Просили взять с собой посох или палку.
– Палку? – удивился мужчина. – Это зачем?
– Не знаю, – ответила женщина. – Но просили об этом не болтать. Сказали, что не надо, чтобы об этом узнал Правитель.
Женщина заговорила так тихо, что Нок, чтобы расслышать, пришлось перестать дышать.
– Я слышала, что может собраться тысяча человек! Представляешь, что подумает Правитель, когда увидит нас? Я только надеюсь, что у нас хватит смелости довести это до конца.
«Довести до конца?» – удивилась Нок. Тысяча человек? И зачем они берут палки и посохи, если не для того, чтобы использовать их как оружие?
Нок задрожала. Она по-разному прокручивала слова в голове, пытаясь найти другое объяснение, но приходила к тому же самому выводу.
Она раскрыла заговор против Правителя.
Пульс Нок участился. Два пройдохи, за которыми она следила, собрали вещи и скользнули в толпу. Идти ли за ними – вдруг они приведут к убежищу Понга? Или ей надо скорее рассказать кому-нибудь то, что она подслушала?
Она была так близко от Понга, что почти чувствовала его запах, но в душе она понимала, что услышанное было намного важнее. Правильнее бросить охоту и рассказать то, что узнала. Как только она это поняла, решение было принято. Нок всегда поступала правильно.
Кроме того, если Понг был связан с Ампай, то когда арестуют её, его тоже схватят. Две рыбы в одной сети, и всё благодаря Нок.
Нок быстро шла по чистым улицам; затем повернула, чтобы срезать путь к своему дому через Ботанический сад. На дорожках сада никого не было. Вдоль дорожек сотни бумажных фонариков были развешаны на апельсиновых деревьях, а внизу шуршал тростник. Золотые сферы в бумажных розетках плыли между цветами лотоса. Нок словно двигалась по тёмному небу в окружении тысячи звёзд.
Она замедлила шаг. В прошлый раз, когда она гуляла ночью в саду, её сёстры были ещё совсем маленькими. Мама повела их в гости к родственникам, а брат остался ночевать у друга. Нок и отец остались вдвоём на целый вечер, что было редкостью. И он привёл её в этот сад на экскурсию.
– Когда мой папа был маленький, сад его фермы находился как раз здесь, – сказал он Нок, показывая рукой на насаждения. – Тогда не было Западной стороны. Лишь бескрайние поля сахарного тростника.
– Твой отец был фермером? – спросила Нок. – Но я думала, что он занимал важный правительственный пост.
Её отец улыбнулся.
– Это случилось позже. Видишь ли, Великий Пожар не перешёл на эту сторону реки, так что семьи вроде нашей не так сильно пострадали. Когда появился Правитель, ему нужны были помощники. Семьи с Западной стороны построили заводы, чтобы производить стеклянные сферы, и придумали моторы, которые будут их использовать. Мой отец построил первую зарядную станцию, чтобы Правитель мог не тратить время и сосредоточиться на управлении городом. В награду Правитель назначил его Уполномоченным казначеем. Всё было бы иначе, если бы он родился на другой стороне реки.
– Мама сказала, что на Восточной стороне люди живут подобно рыбам в луже, когда прилив закончился.
Её отец грустно кивнул.
– Так и есть – для многих из них.
– Там должно быть так, – сказала Нок. – Если стараться и подчиняться закону, то с тобой происходит хорошее.
Её отец наклонил голову.
– Где ты это услышала?
– В школе, – сказала Нок, – мы учим изречения Правителя.
– А, конечно, – тупо сказал её отец. – Я это забыл.
Нок не поняла, почему. Это изречение было написано на стене в тюрьме, где её отец работал.
Но это случилось до того, как Нок выросла и поняла, что её отец старался проводить в тюрьме как можно меньше времени.
Он откашлялся и протёр очки.
– Иногда всё сложнее, чем учат в школе.
– Что ты хочешь сказать?
– Ну, иногда свет сияет достойным. Но иногда он сияет для тех, кому повезло. И иногда…
Он через плечо посмотрел на Восточную сторону, которая переливалась всеми цветами радуги на другом берегу.
– Иногда люди попадают в темноте в ловушку.
Пальцы Нок скользнули в его большую руку.
– Я не поняла, папочка.
– Боюсь, я и сам не до конца понимаю, – ответил он.
Отец сжал её руку и вздохнул, и от его дыхания очки снова затуманились. Он снял их и протёр о рубашку. Когда он снова заговорил, то стал похож на недовольного учителя из школы.
– Не важно, радость моя. Всё идёт своим чередом. И мы многого не можем сделать, чтобы изменить ход вещей.
Нок потрясла головой, чтобы воспоминание потускнело. Она очень любила своего отца, но, хотя никогда в этом не призналась бы, она немного его стыдилась. Как мог человек, который был начальником тюрьмы – который был Уполномоченным по контролю за исполнением законов, – становиться таким мягкотелым, когда речь шла о том, во что он верил? Почему ему так сложно было определить, что хорошо и что плохо?
Нок сжала посох и пошла вперёд, но теперь она резко повернула прочь из сада.
Свет – это закон.
