Теперь Понг пожалел о своих словах. Сомкит сидел, прижав колени к груди, и на лице у него было то самое отсутствующее выражение, какое он сохранял в последние полтора дня. Но, по крайней мере, он начал отвечать. С тех пор как Сомкит узнал, что случилось с Ампай, он не произнёс ни слова. Понг хотел погладить его по плечу, или ущипнуть за руку, или сделать что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы пробиться через эту стену молчания. Но он знал, что Сомкит только поморщится и уйдёт в себя.
Марк поднял руки, и через минуту разговоры утихли. Марк сглотнул и несколько раз кашлянул.
– Друзья, друзья, пожалуйста, внимание. Для начала я хочу поблагодарить вас за то, что пришли сюда сегодня. Я знаю, что гораздо больше народу побоялось покинуть свои убежища.
После пожара жители Грязного Дома рассеялись по городу. Понг и Сомкит скрывались в квартире сестры Марка, теснясь вместе с её родителями и четырьмя детьми. Полиция прочёсывала окрестности Грязного Дома в поисках его обитателей, но они не догадывались, что Ампай создала широкую сеть убежищ и что у неё были друзья по всей стране. Для тех, кто нуждался в помощи, её имя становилось ключом, который открывал двери и сердца вверх и вниз по течению реки.
Правитель объявил Ампай преступницей, виновной в самом страшном преступлении – в поджоге. Полиция утверждала, что огонь вспыхнул ранним утром в её офисе и что медикаменты и химикаты, которые там хранились, привели к быстрому распространению пожара. Но никто на Восточной стороне не верил, что Ампай имела какое-либо отношение к огню. Видимо, это произошло случайно.
Но Понг думал про Яя и Йорда, которые, единственные во всём Грязном Доме, имели доступ в офис Ампай. Они оба исчезли после пожара и больше не появлялись. Может быть, это Йорд поджёг дом? Но зачем бы ему это делать?
Марк поправил очки и продолжил:
– Я думал и думал, следует ли нам вообще проводить это собрание, но понял, что мы должны встретиться хотя бы для того, чтобы почтить память нашей сестры.
По толпе прошёл ропот, и многие начали кланяться в сторону самодельного мемориала у стены. Там над нарисованным углём портретом Ампай висела гирлянда фиолетовых сфер, а рядом стояла тарелка с мандаринами.
– Сначала нам надо решить важный вопрос и сделать это быстро, – сказал Марк. – Я никакая не замена нашему лидеру Ампай, и я ни в коем случае не…
– Ты подходящий человек, Марк, – крикнул кто-то из присутствующих.
– Да, её правая рука, – сказал другой.
Марк кивнул с кислым видом.
– Я, как мог, служил ей до самого конца. И теперь я чувствую, что должен определить, как мы будем жить без неё. Как все вы знаете, у неё было много планов, которые она обещала осветить в ближайшие дни. Для начала – это был марш по Великаньему мосту, назначенный на завтрашний вечер. Но теперь нам следует спросить себя: что мы будем делать? Мы будем продолжать или всё бросим?
– Всё бросить? – прозвучал из толпы ошеломлённый голос. – После всех её трудов? Как можно?
Встала женщина с младенцем в слинге.
– Она бы не хотела, чтобы мы теперь выступили. Ампай хотела провести марш, но ещё больше она хотела, чтобы мы были в безопасности. Выступать сейчас слишком опасно. Рискованно даже упоминать её имя.
– Так не будем упоминать её имя, – произнесла девочка-подросток. – Не забудьте, марш был не во имя Ампай. Он был против строительства тюрьмы для детей. То есть центра перевоспитания, как любит называть её Правитель. Что будет со мной, с моими сёстрами и братьями, если её построят?
– Её всё равно построят, – поднялся мужчина на другой стороне комнаты. – Имейте это в виду. Если бы демонстрации было достаточно, чтобы остановить Правителя и его богатых дружков, её кто-нибудь давно бы уже провёл!
В толпе начали обеспокоенно переговариваться, и несколько дюжин голов согласно закивали. Крупный мужчина в безрукавке поднялся с одного из передних рядов. Когда он обернулся, Понг узнал в нём докера Кла. Его громоподобный голос потряс помещение.
– Я намерен выйти на мост. Ампай спасла жизнь моей жене, когда никто не мог нам помочь. Если верить Правителю, мы сами привлекли к себе её болезнь тем, что бедны. Но Ампай не верила, что мы плохие люди…
Он на время замолк, но затем расправил свои мускулистые плечи и продолжил:
– Но дело не только в ней. И не только в детской тюрьме. Здесь больше. Я выйду, потому что пришло время нам подняться и сказать, что с нами так нельзя. Мы заслуживаем уважения, и не важно, на какой стороне реки мы живём. И какого цвета сфера висит у нас над головой.
Рядом с ним поднялись несколько загорелых мужчин.
– И все докеры согласны! – выкрикнул один. – Мы будем на мосту рядом с Кла, все до одного!
– Слушайте, слушайте! – закричали другие.
– Пожалуйста, пожалуйста! – закричал Марк, пытаясь быть услышанным через весь этот шум. – Пожалуйста, все, сядьте и помолчите, или мы никогда не сможем ничего решить!
Все присутствующие возбуждённо перешёптывались.
Поднялся мужчина со шрамом на щеке. Он разговаривал с интонациями, выдающими выпускника хорошего учебного заведения.
