Да, они пошли к Ородруину вместе. Однако в Огненных Палатах бабской ковке все же быстро и неотвратимо пришел трындец. Майэ путалась в платье, наступая на подол. Расплескала всю воду, еле-еле приперев ведра, уронила на ногу Келебримбору клещи, испачкала свои кружева в угле. В ужасе глядя на этот погром, Келебримбор произнёс:
— Милая, оставь, тебе нельзя таскать тяжелое! Ты же будущая мама!
На что Саурон, гневно сверкнув пламенем глаз, ответил:
— В жопу иди!
Но так и не смог даже на сантиметр отодрать тяжёлый молот от пола. Майэ притухла, однако, смирилась и оставила эти бессмысленные потуги. Обратно в башню она шла грустно надувшись.
— Как бы там ни было, но выбиваться из рабочего графика нельзя! А по плану у меня боевой смотр и проверка волколаков, — сообщила майэ уже в тронном зале и нацепила сауроновскую шипастую огромную корону, чуть не согнувшись под ее тяжестью. Однако через пять минут перестала корчиться и снова, каким-то чудом, приняла царственную осанку.
— Я провожу! — Кинулся за владычицей галантный нолдо. Майэ развернулась и горделиво выдала:
— Не смей! Что я баба, чтобы меня провожать? — Секунда вспоминания, и Саурон с воплем: «Аааа, блять!» широким размашистым шагом пошёл прочь.
Но уже через полчаса он вернулся, быстро закрыл дверь на самый мощный осадный засов и с перекошенной симпатичной рожицей оперся на деревянное полотно.
— Майрош, ты как-то быстро!
— Я до волколаков даже не дошёл! Келебримбор, спаси меня! За мной погоня! — Закусила губу майэ.
— Они не поверили, что ты Владыка? Обижали? Приставали? — гневно и ревниво требовал ответа нолдо.
— Нет! Хуже — они меня узнали! И захотели сожрать! Еле ноги унёс!
— Скажи, кто именно тебя обидел! Глаз на жопу натяну!
Саурон, тяжело дыша с вылупленными глазищами, показал на балкон. С улицы слышался нарастающий недовольный пиздёж. Келебримбор злобно сверкая глазами ринулся туда, но майэ схватила его за рукав.
— Тьелпэ, миленький, не ходи! Я боюсь за тебя! Вдруг они тебя стрескают!
Тут как раз в зал вошёл герольд Саурона по имени Глас. Он поклонился и, опережая все вопросы, доложил подробно обстановку со своей извечной жуткой улыбкой.
— Начальник, братва говорит, что не будет бабе подчиняться. Требуют тебя в короли.
Эльф выбежал на балкон, за ним Саурон и Глас. На площади перед главными воротами Барад-Дура собралось несколько орочьих когорт, которые стучали копьями по мостовой и скандировали:
— Бабу долой! Эльф — наш король!
Келебримбор развернулся к побледневшему Саурону и, коварно мерцая очами, сказал:
— Кто я такой, чтобы отказывать славному народу Мордора!
Новопоставленный чёрный властелин властно прижал к себе затрепетавшую и лишившуюся дара речи майэ.
— Любовь моя, я хотел бы уделять тебе все своё время, но меня ждут государственные дела, — мстительно улыбаясь распинался нолдо любимыми сауроновскими фразочками, на которые ещё два дня назад сам очень обижался. А от себя лично выдумал и новенькое: — Иди в свои комнаты и повышивай на пяльцах мой портрет. Через два часа обрядись в прозрачный ночной наряд и жди меня для исполнения супружеского долга.
Он двумя пальцами снял корону с головы Саурона, и примостил на свой чайник, чмокнул майэ в губы и распорядился:
— Приказчик! Проводите госпожу в её покои.
Глас бесцеремонно выпроводил Саурона из тронного зала и встал, загородив собой подход к двери.
— Пусти меня, гад! Забыл что ли кто твой хозяин?! — Молотила эллет маленькими кулачками в грудь своего бывшего подчиненного. Но для него эти слабенькие наезды были равно что прикосновения лёгких крылышек бабочки.
— Уважаемая супружница владыки Мордора, — Глас всё-таки учтиво поклонился. — Вам же чёрным языком по буквам сообщили, что повелитель занят. Не могу вас пропустить, даже не пытайтесь.
— Ах так, придурки! Ну пеняйте на себя! — вспыхнула майэ мелкими золотыми искорками. И пошла прочь.
А эльф тем временем счастливо растянулся на сауроновом троне.
«Вот так красота! Рядом прелестная жёнушка да ещё майарская, на башке — корона! Чувствую себя Тинголом каким-то, даже круче! Ещё бы дедовых камней для полного счастья где-нибудь надыбать… Так, что там надо для сильмариллов?»
Но его блаженные раздумья снова прервались оревом. Келебримбор поднял жопу, пошёл на открытую террасу и глянул вниз.
Под балконом стоял Саурон в бессовестно короткой тунике, едва прикрывающей жопу. Вокруг симпатичной блондинки было несколько орчих и харадских женщин.
— Мы требуем равноправия и справедливости! — дружно вопили дамы.
— Бабы могут ковать!
— Сварщица — женская профессия!
— Женщин в правящую партию!
— Нахер чадру для харадримок!
— Даёшь укорочённый подол!
— Короля — на кол! Да здравствует Королева Мордора!
Тьелпэ даже растерялся. Лить раскалённую смолу на бабское восстание как-то не по-мужски. Но тут ему на выручку снова пришел приказчик Глас. Он перегнулся через парапет и раскрыл стрёмный хавальник:
— Хотите быть, как мужики? Вот и хер вам, а не сокращённый рабочий день и оплачиваемый декретный отпуск!
Орчихи и харадримки быстро куда-то смотались. Саурон остался один.
