Сразу после насыпи начиналась белая каменная стена, которая по высоте не уступала этому земляному валу, но, разумеется, стена стояла под прямым углом. Она обладала множеством бойниц для лучников и арбалетчиков. Кстати, там и вправду было какое-то движение, вдоль стены уже зажигали факелы, но нас с Калли вряд ли кто-то заметил. На каждом из углов насыпи стена превращалась в квадратную башню.
А в центре этого комплекса стояло что-то среднее между настоящей крепостью, православной церковью и католическим собором. Сделано оно из белого камня, кое-где я смог разглядеть витражи и мозаики, было даже что-то типа стеклянного купола. Но и высокие боевые башни тоже присутствовали у «храма». Однако заканчивались они позолоченными православными куполами с большими крестами. Подозреваю, что изнутри всё еще интереснее и завораживающее…
— Там на территории жилые отсеки еще есть и кладбище, но этого не видно из-за стены, — сообщила Калли, пока мы сидели на корточках у кромки леса.
— Того, что я вижу, тоже вполне достаточно, — констатировал я.
— Что теперь думаешь о крестоносцах? — издеваясь, шепнула она мне на ухо.
— Думаю, что мы в полной заднице, — честно высказал я свои мысли.
— Ты еще их основную крепость не видел: она во много раз больше, стены выше, там двухъярусный вал и широченный ров вокруг, — продолжала морально добивать меня Калли.
— Двухъярусный вал? — уточнил я, пытаясь нарисовать в голове хоть какую-то картинку.
— Кузнец утверждает, что японцы в средние века что-то подобное строили. Но тут навалено столько различных идей из многих культур, что сложно сказать, придумал ли Пастырь это сам, или просто комбинировал известные ему факты, — просвещала меня Калли.
— Пастырь отнюдь не идиот, — признался я. Прежде всего, признался самому себе. Так как раньше я больше относил его к категории «фанатиков», нежели «диктаторов», как считали жители Шпиля или Нирвана. И в этом случае он будет действительно очень опасным врагом.
— Как говорит про него Курт: «Лев во главе армии баранов», — произнесла Калли, положив мне руку на плечо.
— Это часть афоризма, — неожиданно вспомнил я. — «Армия баранов под предводительством льва сильнее армии львов под предводительством барана». Зная Курта, могу поспорить, что первым эту мысль высказал какой-то древний грек.
Калли легонько рассмеялась и показала мне жестом, что нам пора выдвигаться обратно. Находиться здесь долго действительно было опасно. Несложно догадаться, что крестоносцы держат хороший гарнизон в этой крепости.
И тут я задумался: если Курт называл Пастыря львом, то подразумевал ли он, что Изида является бараном, возглавляющим армию львов? Или Курт проявил самокритичность и посчитал себя бараном? Или это вообще никак не связано с полной версией изречения?
— Мы планируем штурм, — тихо сказала Калли.
— Ты серьезно? — переспросил я.
— Да, абсолютно серьезно. Мы разрабатываем тактику, оттачиваем навыки быстрого создания осадных орудий, — медленно и почти шепотом говорила Калли, сильно сбавив скорость ходьбы. — Только Курт всё равно не решится на штурм.
— Почему не решится? — удивился я. — Зачем же тогда вы готовитесь к этому?
— Курт пытается показать остальным, что нас рано сбрасывать со счетов, пытается хоть как-то поднять наш боевой дух, — обреченно произносила моя собеседница. — Но сам Курт уже устал хоронить наших друзей.
— И скольких вы уже похоронили?
— Не мы, а лично он. Девятерых и еще троих кремировал по их завещанию, — сообщила Калли, и я чуть не поперхнулся. Она говорила про похороны в прямом смысле! Про выкапывание могил своими руками, про сжигание тел. Я думал, что это был переносный смысл.
— Почему Курт сам хоронит своих людей? — сглотнув, спросил я. Мы тем временем уже дошли до входа в лабиринт, но не спускались туда. А просто стояли на поверхности и разговаривали.
— Он считает, что тот, кто ведет людей за собой, должен и хоронить их, — сказала Калли, опустив взгляд. — Он говорит, что такой подход позволяет более взвешенно принимать решения.
— Наверное, если бы все полководцы придерживались такого же мнения, войн бы стало куда меньше, — высказывал я свои мысли по этому поводу. — Курт прав.
— Да как ты не поймешь?! — достаточно громко воскликнула она. — Он изменился! Он сдается!
— Курт утверждает, что и ты изменилась, — незамедлительно ответил я. — И я не могу сказать, что он так сильно опускает руки. Сегодня его глаза горели, когда пленница заговорила.
— Знаешь, последнее время он действительно пытается что-то сделать. Ты не видел его разбитым, ты не видел… Ты! — из-за ее резкого и неожиданного восклицания, мое сердце решило спрятаться в районе пяток.
— Что я?!
— Точно, — начала Калли. — Ты дал ему надежду. С твоим появлением Курт начал действовать активнее. В тебя поверила Изида, и Курт решил в тебя поверить.
— Вряд ли я смогу соответствовать их ожиданиям, — признался я.
