– Первое, что тебе нужно – это гардероб, – заявила Роза, заглянув в его стенной шкаф в «Уолдорфе», который ради благопристойности, был его официальным адресом.
Две недели и тысяча долларов, и Гарри смог щеголять в лучшем из них. Следующей в списке приобретений была машина.
– Не надо ничего вызывающего, – советовала Роза. – Может быть, «Ягуар»?..
Наконец встал вопрос о доме.
– Всегда лучше иметь что-нибудь скромное, но по хорошему адресу, чем апартаменты неизвестно где.
Когда Гарри посмотрел на цены «чего-нибудь скромного», он был шокирован.
– Если так тратить деньги, я разорюсь к Рождеству, – выразил он недовольство.
Роза засмеялась.
– Не будь глупеньким! Собственность лучшее вложение капитала.
С этим Гарри спорить не мог и подписал документ на покупку квартиры на Парк-авеню.
– Так, – сказала ему Роза через свой стол в Делмонико, – теперь я могу прийти к тебе в любое время, не беспокоясь о том, что думает менеджер в «Уолдорфе».
– Роза, менеджер в «Уолдорфе» не подумает ничего, пока ты не дала ему на это разрешение, – сдержанно сказал Гарри.
Роза улыбнулась. Гарри не осознавал, что он был почти в таком же положении. Роза направляла его расходы, траты денег, которые он еще не имел и мог заработать только одним путем: делал то, что она хотела.
По прибытии в Лондон Мишель и Франклин направились в большую городскую квартиру в Беркли-сквер, принадлежащую другу Франклина, который в данное время уехал куда-то на Восток.
Что касается Мишель, это было для нее любовью с первого взгляда. История Беркли-сквер восходила к 1739 году, когда площадь была частью сада Беркли-хауз. Красивые платановые деревья, соловьиные трели, а через месяц здесь открывался ежегодный бал под звездами. Здесь был «Охотничий домик» под номером 50 и дом одной дверью ниже, который временно занимали Клементина Черчилль и ее сын, Уинстон.
Слуги в квартире тоже понравились ей. Хастингс, старший лакей, был весел и корректен. Повариха немедленно хотела узнать, есть ли у новых хозяина и хозяйки любимые блюда. Обслуживали здесь быстро и хорошо. Хотя Мишель жаждала привнести что-то личное в их новый дом, еще больше ей хотелось рассеять тревогу, которая повисла над ней и Франклином. Через три дня после их прибытия она повела мужа на Харли-стрит.
– Извините, миссис Джефферсон, но я не могу сказать вам, что с вашим мужем. Отчет о его последнем обследовании, присланный доктором Харрисом, только подтверждает результаты моего собственного исследования. Мистер Джефферсон, кажется, совершенно здоров.
Мишель мрачно рассматривала врача. Сэр Деннис Притчард имел вид актера, пользующегося успехом у женщин; зачесанные назад черные волосы с проседью на писках, массивная челюсть и сверкающие голубые глаза. По специальности он был хирург, специалист по мозговым травмам, член научного общества Королевского колледжа хирургов. Его отрывистый деловой тон отталкивал некоторых пациентов, но Мишель нашла его профессиональным и убедительным. Она чувствовала доверие к сэру Деннису, который не станет ничего приукрашивать.
– То, что случилось с моим мужем на борту «Нептуна» – не образец поведения здорового человека, – сказала Мишель. Из комнаты, примыкающей к кабинету Денниса доносилось мурлыканье одевающегося Франклина.
– Я ценю вашу заботу, – ответил доктор. – Я читал доклад корабельного врача. Ясно, что ваш муж страдает какого-то рода дисфункцией. Но мы не знаем причины.
– Очевидно, это его ранение, – сказала Мишель. Сэр Деннис потряс головой.
– Не обязательно, тут может быть дюжина других объяснений этих симптомов. Я не хочу волновать зря, но мы не можем исключить возможность опухоли мозга.
Мишель побледнела.
– Что вы можете сделать для него, доктор?
– Я боюсь, исследований будет много, некоторые из них неприятны. Я также собираюсь написать доктору Харрису, чтобы он прислал мне полное медицинское досье.
– Есть еще одна вещь, которую вы должны попросить у Харриса, – медленно сказала Мишель, – Армейскую медицинскую карту Франклина.
– Это будет в этом досье, миссис Джефферсон.
– Я уверена. Но, пожалуйста, спросите его о ней. Мишель взяла голубую бутылочку с пилюлями со стола Притчарда.
– А это продолжать принимать? Притчард нахмурился.
– Это еще одна загадка. Это лекарство не зарегистрировано. Без лабораторного анализа я даже не могу сказать вам, что это такое. При всем моем уважении к Харрису, это небрежная работа.
Мишель была шокирована.
– Это хуже чем небрежность, – сказала она гневно. – Я не верю, что он забыл такую вещь.
Когда она услышала, что дверь открывается, Мишель, по причине, которую она не могла объяснить, выпалила:
– Пожалуйста, достаньте армейскую медицинскую карту!
– Ну, доктор, каков вердикт? Жить буду? Франклин вошел в комнату и остановился, чтобы поцеловать Мишель.
– Конечно, будете, мистер Джефферсон, – ответил Деннис. – Но мне придется кое-что сделать с вами. Почему бы нам не поговорить?
После того как они покинули Харли-стрит, Мишель и Франклин вернулись в Беркли-сквер. По дороге Франклин предложил выпить чаю в «Савое».
