Мишель была поражена оборудованием и самоотдачей, с которой работал персонал госпиталя. Она подумала, что ей так хочется поработать с высококвалифицированными людьми, имевшими самое лучшее оборудование. Мишель удивилась, когда Роза провела ее на последний двадцать первый этаж, где размещалась комната для персонала, а не в одну из палат. Ее посадили за овальный стол с восемью другими женщинами, причесанными и одетыми так, словно их пригласили на чай в «Уолдорф». Встреча началась без единого врача, и Мишель скоро поняла, что больше никого не будет. Но еще больше поразило ее то, о чем говорили собравшиеся – благотворительном бале, где он состоится, сколько будут стоить входные билеты и какой будет программа.
Мишель повернулась к Розе и зашептала:
– Разве мы здесь не для того, чтобы работать? Роза неодобрительно посмотрела на Мишель, привлекая внимание других женщин.
– Что случилось, Мишель? – прощебетала одна из них.
Тишина стояла оглушающая. Наконец заговорила Амелия Ричардсон, с которой Мишель познакомилась на рождественском вечере:
– Моя дорогая, мы собираемся работать. Благотворительные балы очень важны и ответственны, – Амелия сделала паузу. – Или ты думала, что мы будем здесь выносить за больными судна?
Весной 1919 года Роза как никогда стала далека от ежедневной деятельности «Глобал». Все, чем занималась компания на внутреннем рынке, она передала в руки способных и надежных управляющих, которые непосредственно подчинялись Эрику Голланту. Недвижимостью «Глобал», невероятно разросшейся, управлял Хью О'Нил. Франклин занимался штатом коммерческих представителей и ведением конфиденциальных переговоров с крупнейшими банками Нью-Йорка, добиваясь финансовой поддержки с их стороны. Эта поддержка была решающей в планах Розы.
В июне, впервые с того дня, когда Роза стала во главе компании, она оставила Нью-Йорк. Для нее был зарезервирован президентский люксовский номер в фешенебельном отёле «Уиллард» в Вашингтоне, откуда Роза и боролась с препятствиями, чинимыми федеральным правительством. Их было несметное количество.
Директор Бюро по печатанию и чеканке денег, где выпускались бумажные купюры и чеканились монеты, скептически отнесся к тому, что считал незаконным вмешательством в исключительно его владения. Когда никакая лесть и похвалы не смягчили его нежелания сотрудничать, Роза обратилась за поддержкой к сенаторам и членам Палаты представителей, чтобы те убедили директора: у нее нет намерения соперничать со всемогущим долларом.
Как только Роза выиграла этот важный бой, вмешался министр финансов. Встретив сопротивление законодателей, которые горячо одобрили план Розы, главным образом потому, что он позволил бы вновь открыть та крытые представительства «Глобал» в их собственных штатах, министр решил напрямую связаться с Белым Домом, намереваясь похоронить эту затею раз и навсегда.
Роза ответила тем же. Войдя в расположение к управляющему делами аппарата президента, она тут же добилась аудиенции и представила свои планы президенту. После этого на ужине для высокопоставленных персон, на котором Роза сидела за главным столом, Вудро Вильсон шепнул министру финансов, попросив его не быть таким упрямцем и разрешить мисс Джефферсон взять на себя работу государственной почты.
Прорвавшись сквозь правительственную бюрократию, Роза начала работать над прототипом системы денежных переводов. Художники, граверы, эксперты в области полиграфической промышленности и производства бумаги сновали через гостиничный номер в отеле «Уиллард». Роза изучала и отвергала один проект фирменного знака за другим.
Наконец в конце июля она выбрала один: стилизованная «Г» и название компании в верхней части, в нижней – места для подписей, ее и Франклина, – и все это на роскошно голубом и кремовом фоне.
– Здесь есть сила, твердость, – заявила Роза.
На следующий день газетчики старались что есть мочи. В качестве жеста благодарности Роза переслала денежный перевод на сумму в сто долларов президенту, как бы в счет издержек бизнеса.
Все время, пока она находилась в столице, Роза поддерживала постоянную связь с Нижним Бродвеем, звоня Франклину через день. Она не могла и желать большего, получая сообщения брата, однако полное спокойствие пришло к ней, когда Эрик Голлант и Хью О'Нил развеяли все ее сомнения.
– Франклин вчера предложил услуги по переводу денег владельцам отелей в «Уолдорфе», – сказал ей управляющий. – Я очень удивлен, что он вам не сообщил об этом сам. Они чуть с руками не оторвали товар. Все крупнейшие банки подписали соглашение.
Хью О'Нил также ободрил ее:
– Разве Франклин ничего не сказал? Сеть агентов практически начали работу.
Эти вести были бальзамом на душу, и она хотела верить: врачи, даже такие высококвалифицированные, как Вильям Харрис, могли ошибиться. С тех пор как она узнала о состоянии здоровья Франклина, Роза прочитала все, что могла достать о солдатах, которые носили в себе неизвлеченные кусочки металла. В большинстве случаев эти люди жили нормальной, продуктивной жизнью. И почему же такому не случиться с Франклином?
