– Встанет также вопрос о поручительстве, – деликатно сказал Джонатан Тори.
– И каково ваше суждение?
– Естественно, сложности будут, все-таки обвинение в попытке убийства. Однако если мы убедим магистрат, что ваш брат не будет опасен обществу и заплатим, скажем, полмиллиона фунтов, я думаю, у нас будет отличный шанс решить вопрос в нашу пользу.
У Розы потемнело в глазах. Полмиллиона фунтов – это огромная сумма.
– Я устрою это, – сказала она тихо и добавила: – Есть еще одна вещь, о которой я хотела посоветоваться. Джонатан Тори внимательно выслушал просьбу Розы.
– То, о чем вы просите, не просто, – пробормотал он. – Захочет ли сэр Деннис дать такое заключение?
– Давайте не будем полагаться на это.
– Жаль. Это было бы легче. Однако я думаю, мы найдем путь убедить суд, что такой шаг – в интересах вашего брата.
– Я рассчитываю, что вы сделаете все точно, – сказала Роза, и ее тон не оставлял сомнений в том, что она не намерена выслушивать отговорки.
Мишель посмотрела на себя в зеркало и чуть не заплакала. На протяжении последнего часа она делала попытку за попыткой, но ни одна не приводила к успеху. Черный цвет сейчас в моде, но будь она проклята, если она наденет что-нибудь такое мрачное для встречи с Франклином.
Мишель никому не говорила о своем решении. Сэр Деннис отклонил ее прежние просьбы о посещении, сказав, что Франклину нужно время, чтобы восстановить силы. Мишель уступила бы, если бы не прибытие Розы в Лондон.
Она еще раз взглянула на себя в зеркало и заспешила вниз по ступенькам. Когда она достигла нижней ступеньки, Хастингс отвел ее в сторону.
– Тут кто-то хочет видеть вас, мэм, – сказал он, показывая на гостиную.
– Хастинг, сейчас я не могу…
– Это мисс Джефферсон, мэм. Мишель глубоко вздохнула.
– Спасибо, Хастинг. Пусть машина подождет, пожалуйста.
Мишель вдруг осознала, что ее плечо, все еще перевязанное, сильно пульсирует. Высоко держа голову, она вошла в гостиную.
– Привет, Мишель.
Сидя в высоком кресле, Роза казалась такой же уравновешенной и спокойной, какой она осталась в памяти Мишель. У нее была другая прическа – более короткая стрижка по моде, но голос невозмутим, как всегда, глаза оценивающие, наблюдательные.
– Как здоровье?
– Отлично, – ответила Мишель, злясь на себя, потому что голос дрожал.
– Ты куда-то собиралась?
– Навестить Франклина.
– Тогда я рада, что пришла, – Роза изменила позу, усаживаясь удобнее. – Нам нужно поговорить, Мишель, обо всем, что случилось, что ты сказала полиции.
– Я сказала им правду! – вспыхнула Мишель.
– Да? Что Франклин пришел в квартиру Гарри, чтобы застрелить его. Зачем бы это ему делать?
– А ты не знаешь? – требовательно спросила Мишель. – В полиции тебе не сказали?
– Почему бы тебе это не рассказать мне, – предложила Роза.
Стараясь ничего не упустить, Мишель объяснила, что произошло с тех пор, как Гарри прибыл в Лондон, и почему она и Франклин – оба подозревали, что он сорвал переговоры с банками.
– Я понимаю, – сказала Роза, голос ее становился холодным. – Итак, это ты, а не Франклин, провела ту встречу в посольстве.
– У меня не было выбора. Если бы я этого не сделала, все, что сделал Франклин, пошло бы прахом.
– Мне кажется, все и так пошло прахом. О чем ты думала, Мишель? Как ты могла поверить, что у тебя достаточная квалификация и знания, чтобы выходить на таких людей?
Мишель чувствовала, будто глаза Розы пригвоздили ее к стене.
– И кроме того, какое право ты имела говорить от имени «Глобал»?
– Я знаю о дорожных чеках столько же, сколько Франклин.
– Ну, этого оказалось явно недостаточно, – Роза встала и начала нервно ходить по комнате. – Все это время я думала, что все, что произошло, – моя вина или, может быть, Франклина. Но вина твоя, не так ли? Ты провела эту презентацию и провалила ее. Ты представляешь, во сколько миллионов долларов ты обошлась «Глобал»? А теперь ты пытаешься сбить пламя на Гарри.
– Гарри Тейлор хотел надуть тебя! – крикнула Мишель. – Почему ты не хочешь в это поверить?
– Потому что это неправда! Я тебе расскажу кое-что еще, что ты сделала, Мишель. Обвиняя Гарри, ты бросила тень на целую компанию. Для нью-йоркской прессы это знаменательный день. Им очень нравится идея, что сотрудник «Глобал» может выступить против собственной компании.
Мишель не знала, намеревалась ли она когда-нибудь сказать это Розе, но сейчас это была последняя возможность защититься:
– О чем ты, Роза? Уж не думаешь ли ты, что то, что ты скрывала от Франклина и меня, – пустяк, в сравнении с тем, что произошло? Ты знала, что ему не смогли во время хирургической операции удалить стальные осколки… что его состояние будет неизменно ухудшаться, пока не… пока он не потеряет способность управлять собой. Но ты же притворялась, что все хорошо. Ты вернула Франклина в «Глобал», когда тебе этого захотелось, и заставила работать до полусмерти. О чем ты думала?