– Мэйзон-Диксон? Кто это такие? Абелина запрокинула голову и засмеялась.
– Мне нужно рассказать тебе, что к чему, детка. Давай оставим папу с мамой и познакомимся получше.
Когда дверь за ними закрылась, Монк взял Мишель за руку.
– Она почти такая же красивая, как и ты, – сказал он тихо, – я никогда не думал…
– Не хватает слов, милый? – поддразнила его Мишель.
Монк всмотрелся в эту женщину, которую он так любил, его глаза запоминали каждую черточку. Он чувствовал, как ему все больше ее хочется, но за теплотой губ Мишель, за холодностью ее пальцев на своей щеке он ощутил невидимую преграду.
– Что такое, любовь моя?
– Дело не в нас, дорогой. С нами обоими все в порядке. Это… Это что-то еще!
Мишель глубоко вздохнула и рассказала, как Абрахам Варбург вышел на уникальную информацию, касающуюся Эссенхаймера и Стивена Толбота. Она рассказала о всех деталях и той роли, которую играл Стивен Толбот в новой Германии.
Монк был потрясен. Мысль о том, что такой американец, как Стивен, с его известностью и влиянием, мог работать с немцами, казалась ему возмутительной. Все американцы, за исключением нескольких заблудших личностей вроде Генри Форда, смеялись над нацистами. Но некоторые, такие, как Монк, чувствовали потенциальную угрозу в фанатизме Гитлера и пытались предостеречь соотечественников.
– Проблема в том, что у меня нет убедительных доказательств для Розы, – заключила Мишель. – Но я не могу позволить Стивену поддерживать рейх. И мне нужно убедить ее в этом.
– У тебя что-то есть? – спросил Монк. – Документ с подписью, или личное свидетельство, или сам свидетель?
– Нет, ничего. Из офисов компании невозможно ничего вынести.
– А ты уже дала знать Розе, что приезжаешь?
– Завтра утром первым делом повидаюсь с ней. Монк сел рядом с ней.
– Почему ты сразу же не дала мне знать? У меня много друзей в Европе, которые могли бы помочь. Черт возьми, да я бы и сам приехал!
– Именно поэтому я и не сказала тебе, любовь моя. Никто, кроме Розы, не может помочь. Если она поверит мне…
– А что, если нет?
– Тогда мы должны найти другой способ, чтобы остановить Стивена.
На следующее утро у Мишель почти не было времени выпить чашку кофе до того, как за ней приехал шофер Монка, чтобы отвезти ее на Нижний Бродвей. Она чмокнула Кассандру в щеку и убежала.
«Интересно, на что похожа жизнь в этом городе сейчас?» – спрашивала себя Мишель по пути.
Чем больше она думала о Париже как о доме, тем более строгим делало его сравнение с живостью Нью-Йорка. Здесь возможным было все. Это была земля перемен и новых возможностей. Но только Мишель помнила то унижение, которое она испытала, живя в Толбот-хаузе. Даже сейчас она слышала издевающийся смех Амелии Ричардсон и других подруг Розы.
«Все равно они не могут оскорбить меня. Этот город также принадлежит мне, как и им».
С приближением к деловой части города, мысли Мишель вернулись к Розе. Ей вспомнились другие случаи, когда пришлось убеждать Розу в своей правоте – тот ужасный случай со Стивеном и еще несколько происшествий с Франклином. И каждый раз Роза считала лучшим для себя не слушать ее. Так почему же теперь все должно быть по-другому?
«Потому что ставки слишком высоки».
В здании «Глобал» Мишель встретил швейцар и проводил ее прямо в кабинет Розы.
– Мишель, как я рада видеть тебя! Ты чудесно выглядишь.
Роза обошла стол и взяла Мишель за руку. Она выглядела очень элегантно в хорошо сшитом бежевом костюме и зеленого цвета блузке, которые выдавали дисциплинированного профессионала, не принося, однако, в жертву и женственность. И все же в Розе чувствовалась легкая перемена. Казалось, что годы смягчили ее, сгладили острые углы в этом сильном характере и властном взгляде.
– И я тебе рада, Роза, – сказала Мишель.
Роза сделала жест в сторону шкафчика, где лежали печенье и кофе.
– Могу я предложить тебе что-нибудь?
Мишель кивнула и расположилась на софе напротив стола.
– Как Кассандра? – спросила Роза. – Надеюсь, у меня будет возможность увидеть ее наконец.
– Ей было бы приятно.
Между женщинами установилась неловкая тишина.
– Мишель, – сказала Роза, – нам обеим нелегко. Между нами была некоторая враждебность, но это не значит, что мы не можем начать сначала. Меня невероятно впечатляет, что ты сделала с дорожными чеками. Мне кажется, я знаю, для чего ты приехала. Я попросила Стивена освободиться. Может, мы позвоним ему и попросим присоединиться к нам?
– Стивена?
С минуту Мишель казалось, что Роза разгадала причину ее посещения. ««Нет, дело не в этом. Она имеет в виду поездку Стивена в Европу, причина которой…»
Конечно! Стивен ездил в Европу не по собственной инициативе. Это Роза посылала его туда, чтобы посмотреть, как идут дела у Мишель. Но зачем? Предложить выкупить ее долю? Или же предложить объединение?
Какой бы ни была причина, Мишель знала наверняка, что Роза была в неведении относительно дел Стивена с немцами.
– Думаю, нам не стоит звать Стивена прямо сейчас, – сказала Мишель. – Я здесь именно из-за него.
– По твоему тону я догадываюсь, что беседа не будет приятной, – пробормотала Роза. – А я надеялась на обратное.