– Ты себе не представляешь, как я волновался, – устало сказал Эссенхаймер. – Я едва смог уснуть. Каждую минуту ждал от тебя телеграммы, что все пропало.
Стивен мысленно вернулся к тем долгим темным часам в кабинете: он видел жестокие глаза матери, бегающие по страницам его бумаг, ищущие, подсчитывающие.
– Мы выжили, – сказал он, снова наполняя бокалы. – Но еще есть проблемы с Мишель. Она собирается продолжить дело, вернется в Европу и начнет задавать еще больше вопросов. Хуже того: я уверен, что она уже втянула в это и мужа, а это значит, что и он будет в этом копаться.
– Мы должны остановить их, – спокойно сказал Эссенхаймер. – Другого выхода нет. То, чем мы занимаемся, слишком важно для нас и для рейха.
Эссенхаймер посмотрел на Стивена:
– Ты что-то задумал, не правда ли? Стивен кивнул:
– Несколько вещей, по правде говоря. Но мне будет нужна помощь.
– Тебе стоит только попросить.
В поезде Стивен думал о Мишель, взвешивая каждую мелочь из того, что он о ней знал. Единственное, что никак не укладывалось у него в голове, почему она не могла забеременеть почти до тех пор, пока Франклин не покончил самоубийством. Принимая во внимание то, как они были преданы друг другу, Стивену это казалось странным. Эта ненормальность беспокоила Стивена, и он не мог от нее отделаться. Ребенок был, и в этом лежала разгадка.
– Прежде всего, – сказал Стивен, – мы должны найти нашего старого друга Гарри Тейлора.
– Пожалуйста, Кассандра, не усложняй то, что уже и так плохо. – Мишель чувствовала, что бы ни пыталась она сегодня сделать, выходило из рук вон плохо. Час дня. «Нормандия» отплывала поздно вечером, и она только что начала укладывать вещи. От Кассандры помощи ждать было нечего: она дулась, потому что ей не хотелось уезжать из Нью-Йорка.
– Ну почему мы должны уезжать так скоро? – спрашивала она, глотая слезы.
– Потому что тебе нужно возвращаться в школу. Ты уже и так много пропустила.
– Почему мне нельзя перевестись сюда? Монк усадил Кассандру.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала, малыш. Но у тебя есть школа, а у мамы работа. Кроме того, я приеду через месяц или что-то около этого, ко Дню Благодарения, наверное. Ты даже не заметишь, как пройдет время.
Немного успокоенная, Кассандра вышла из комнаты.
– Может быть, ты передумаешь и дождешься, пока я смогу поехать с вами? Мне не нравится твоя идея разобраться со Стивеном самой.
– Пожалуйста, Монк. Я не могу позволить Стивену продолжить то, что он уже делает.
– И ты единственная, кто может это сделать? Мишель, все, о чем я прошу – подождать. Я согласен с тобой – Стивена нужно остановить. Но для этого можно найти способы с меньшим риском, чем те, что выбрала ты.
– С меньшим риском, может быть. Но времени не осталось.
Монк видел, что никакие доводы не могут поколебать решимости Мишель. Но может, ради нее и ради Кассандры ему удастся немного смягчить ее.
– Ну, хорошо, – сказал он. – Но пообещай мне одну вещь. Не ездить в Германию, пока я не приеду. В Париже ты будешь в безопасности. Варбург может пересылать тебе информацию. Но я не хочу, чтобы ты появлялась в Берлине.
Любовь Монка к ней и Кассандре была столь очевидной и так успокаивала, что на миг Мишель почти сдалась.
– Хорошо, я обещаю, что не уеду из Парижа, пока ты не приедешь. Но потом…
– Потом мы будем работать вместе, – сказал Монк, нежно потрепав ее по щеке. – Мы доберемся до самого дна.
Мишель кивнула, крепко обнимая его. Это было лучшим решением. Четыре – пять недель – это не так уж много. Для нее и для Кассандры Париж был лучшим местом на земле.
Гостиница представляла собой неуклюжую каменную громадину, какие почти всегда помещались рядом с главным вокзалом любой европейской столицы. «Королевская рать» напротив Падингтонского вокзала обслуживала в основном путешествующих бизнесменов средней руки и торговцев. Она могла похвастаться двумя сотнями комнатушек, пабом в псевдотюдоровском стиле и разнообразными магазинами. В прежние времена Гарри Тейлор не удостоил бы ее даже беглым взглядом, не говоря уже о том, чтобы остановиться в ней. Но теперь у него не было выбора.
– Спасибо, милейший. – Гарри сунул бумажку в один фунт довольно пожилому портье, который по возрасту годился ему в дедушки. Взамен этого он получил кварту джина и чистые стаканы.
– Вам нужно будет что-нибудь еще, сэр?
– Не сейчас. Может быть, ужин, потом.
– У нас отличный ростбиф с пюре.
От мысли об английском ростбифе, зажаренном до сморщенности, Гарри затошнило.
– Я дам вам знать.