– Ты сказала Франклину, что это Стивен изрезал твое нижнее белье! Мишель, это же смешно! Стивен не способен на такое.
Глаза Мишель вспыхнули.
– Ты хочешь, чтобы я показала, что он сделал?
– Мишель, в самом деле. У тебя истерика.
– Твой сын ненавидит меня, – тихо сказала Мишель. – Это с того дня, как я здесь появилась.
Роза вздохнула:
– Теперь я понимаю. Ты такое наплела вокруг этой истории, даже если действительно Стивен провинился… что Франклин поверил тебе и решил в клочки разорвать моего сына в виде наказания.
– Он не наказывал, Роза, – прервал Монк. – Директор говорит, Франклин потерял над собой контроль. Я рад, что у Стивена ничего серьезного, но меня тревожит поведение Франклина и это его исчезновение.
– Я разберусь досконально, что там случилось в Копперфилде, – запальчиво сказала Роза. – Что же касается Франклина… ему, вероятно, стыдно за то, что он сделал.
– Он, конечно, стыдится, Роза, – сказала Мишель, – но только если он осознает, что он сделал. Последнее время он жаловался на головные боли и головокружение. Такого он себе никогда не позволял. Я никогда не видела, чтобы он вел себя так, как, по словам директора, он вел себя в школе. Туг что-то… странное. Я позвоню доктору Харрису.
– Какой в этом смысл? Мишель повернулась к Розе.
– Если Франклин выбежал из школы в таком состоянии, то, кто знает, что могло потом случиться? Он мог и сам пораниться. Или какой-нибудь несчастный случай…
– Мишель, ТЫ чрезмерно реагируешь…
– Может быть, но Франклин – мой муж. Я так же забочусь о нем, как ты о своем сыне.
Когда Мишель ушла, Роза встала, качая головой.
– Мишель перевозбуждена. Франклин, слава Богу, взрослый человек. Вы оба относитесь к нему, как к какому-то инвалиду.
Роза сама ужаснулась последнему слову, неведомо как сорвавшемуся у нее с губ, но Монк не придал ему значение.
– Нет, Роза, – сказал он. – Мишель относится к нему как к мужу. А ты? Тебя это не волнует?
Роза холодно посмотрела на него.
– Это низко, Монк…
Она воспользовалась предлогом, чтобы оставить его. Поднялась к себе в комнату и сняла телефонную трубку. Пора напомнить доктору о контракте – и о последствиях для него, если они не найдут общего языка.
Трехэтажный дом Вильяма Харриса находился на углу Парк-авеню и 61-стрит. Харрис купил его, потому что с чеком Розы Джефферсон он мог не только открыть свой офис в хорошем месте, но и позволить себе отличные апартаменты. Этого было более чем достаточно, чтобы обзавестись семьей. Когда позвонила Роза Джефферсон, Вильям Харрис как раз думал о милой его сердцу мисс Джейн Примроуз, старшей и все еще незамужней дочери Мюррея Хилл Примроуза. Вильяму Харрису искренне нравилась застенчивая, худенькая тридцатилетняя женщина, которую недобрая молва уже зачислила в старые девы. Они стали бы замечательной парой. Сейчас, сидя в офисе, возбуждая себя крепким кофе, он с тревогой думал, как бы не осталось это все только мечтой. В дверь позвонили.
– Добрый вечер – или, скорее, добрый день, миссис Джефферсон. Входите, пожалуйста. Простите – с вашим спутником не знаком.
– Монк Мак-Куин, – сказала Мишель. – Это лучший друг Франклина.
– Ах, конечно. Я – жадный читатель журнала «Кью», мистер Мак-Куин.
Тревога Вильяма Харриса усилилась. Обезумевшую от горя жену он мог бы успокоить. Этому он научился давно. Но человека репутации Мак-Куина так просто не проведешь. Нужно действовать очень осторожно.
– Ну, так что? – спросил Харрис, когда все уселись.
Вильям Харрис слушал с возрастающим страхом, когда Мишель рассказала, что случилось в Копперфилдской школе, особенно когда она упомянула о приступах головокружения и обмороках.
– Миссис Джефферсон, я выписывал Франклину пилюли. Он принимал их?
Мишель вынула из сумки бутылочку:
– Вот это я нашла в кабинете.
Харрис почувствовал тошноту. Он дал Франклину сотню таблеток, снимающих боль, очень сильного действия, предупредив его об использовании их только в крайнем случае. Харрис считал, что хватить должно не менее, чем на год. И вот через шесть месяцев бутылочка почти пуста.
«Или он сам передозировал, или ухудшение наступило быстрее, чем можно было предположить». – Что же это, доктор?
Мольба Мишель перевернула сердце Харриса. Все, чему его учили и чего он свято держался, требовало, чтобы он сказал этой женщине правду.
«Но, если я это сделаю, Роза Джефферсон раздавит меня. Она отберет все, что дала. Если что-нибудь случится с ее братом, она сделает так, что департамент медицины меня растопчет».
Харрис смотрел на Мишель, молясь, чтобы она простила его.
– Миссис Джефферсон, я уверен, что волноваться не стоит. Согласно последнему медицинскому осмотру, ваш муж вполне здоров. Меня немного беспокоят эти головные боли, но, вероятно, это просто дают себя знать ежедневные перегрузки. Я помню, мистер Джефферсон говорил, что он работает очень много последнее время. Сейчас я обзвоню все больницы, чтобы исключить тот вариант, что в результате какого-нибудь несчастного случая он находится без сознания и его не могут опознать.