— Сделай же что-нибудь!! — Истерю я, хватаю за плечи Берсенева и трясу в отчаянии.
— Только ты можешь помочь, — тихо говорит он.
— Чем?!!
— Ты же Греза.
Точно. Мозг включается и блокирует панику. Я вытираю кулаком сопли, нюни-слюни, прекращаю реветь. Оглядываю умирающего родителя, вижу нож в брюшной полости. Секунда промедления и я решительно извлекаю его из тела Влада. Быстро направляю ладони на рану. Четкая мысль в голове: “Папочка, живи”. И вдруг из ладоней начинает сочится не яркий свет. Сама замираю от увиденного. Свет от рук струится, проникает в рану. И вот она уже потихоньку начинает уменьшаться, затягиваться. Спустя пять минут от устрашающего отверстия в животе остается только рубец, а я без сил валюсь прямо на папку и отключаюсь.
Лю-юди!!! черкните пару строк, что с романом не так? у меня все мои знакомые критики оценили его положительно. тем не менее на литнете он успехом не пользуется. только и остается, как Земфире, задавать вопрос: ПОЧЕМУ-У?))) лай лу лай…
13
Грёзы у Грезы внезапно прервались…
Я качаюсь неистово на качелях. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Ощущение головокружительного полета и счастья. Улыбаюсь от всей души, жмурясь от яркого солнышка. Чистое голубое небо мелькает перед взором. Кругом высокая зеленая трава. А еще… В ближайших кустарниках соловей заливается. Ооо, Боги!!! Сколько же я не слышала соловьиную трель? С детства? В последнее время только и слышу крик чаек, а это совсем не то.
Продолжаю неистово раскачиваться, взлетая все выше и выше, наслаждаюсь волшебными звуками. Мне определенно нравится эта реальность. Или сон? Какая разница. Хорошооо.
Чувствую, как кто-то подходит ко мне, тормозит аккуратно качели. Теплые ладони кладет мне на плечи, склоняется ближе, прижав меня к себе. Кончиком носа щекочет мне шею. Я определенно знаю, кто этот хулиган. Егорка. Мой Егорка.
Он целует за ушком, точно зная, что делает. Не могу сдержаться от стона удовольствия и еще больше льну к нему, чувствуя спиной его мощную грудь, ласковые руки, обнимающие меня, все сильнее и сильнее. Словно боится выпустить из своего захвата и потерять.
— Яра? — спрашивает он
— Ммм, — мурчу я, тая от прикосновений его чутких пальцев, ласкающих мне ключицы легкими массирующими движениями.
— Детка, очнись, — зовет он, а я не хочу раскрывать глаз. От чего мне надо очнуться, если в его объятиях, самое лучшее место на свете. — Девочка моя, пожалуйста, — да о чем он просит, не пойму?
— Егор? — спрашиваю его, неохотно размыкаю веки и вижу встревоженное лицо Берсенева. Хлопаю глазами, в попытке осознать, что это сейчас было? Спустя мгновение, понимаю, что сладкий сон прерван, а я вернулась в суровую реальность Голова гудит пчелиным ульем. Я вспомнила весь кошмар, который обрушился на меня накануне и невольно застонала в голос, прикрывая глаза.
— Яра? — встревоженно спрашивает Егор. Открываю вновь глаза и встречаюсь с синими очами мужчины. Уух, не утонуть бы в этих озерах.
— Влад? Он жив? — Сиплю я, в горле пересохло.
— Да, родная, — заявляет Дубравин, объявившись в поле моего зрения. Жив, здоров и не чихает. — Повезло мне с дочкой, Ярослава, — улыбается, но не так, как раньше. Без ехидства. И взгляд другой. — Ты как себя чувствуешь, дорогая?
— Хреново, — отзываюсь я. — Голова болит. Пить хочу.
— Я сейчас, — подскакивает Берсенев, до этого сидевший и державший меня за руку. Я ничего не имела против его прикосновений, поэтому была разочарована, когда он выпустил мою ладошку. Не хотелось прерывать наш контакт. Вот уже он поднес стакан с водой к моему лицу и осторожно дал испить живительную влагу. Иначе, ей богу, засохла бы.
— Не удивительно, — сказал отец, глядя на нас со стороны. — Такой выброс энергии конкретно истощил тебя. Ты сутки провалялась без сознания.
— Как сутки? — Сделала попытку подняться, но безрезультатно. Голова снова закружилась и рухнула обратно на подушки.
— Девочка, не надо так волноваться, — приглушенно промолвил Егор, я в недоумении уставилась на него. Девочка?
— А ты что здесь делаешь? — Спросила Берсенева.
— Присматриваю за тобой и твоим отцом, — хмыкает, а в глазах ни капли смеха.
— Ну за мной, положим руку на сердце, присмотр не нужОн, — усмехается папка. — Я здоров, как бык, — отвлек на себя внимание Влад, так, что я забыла про вопросы к Берсеневу.
— Вл…отец, — немного сбилась я в начале, но все таки решилась назвать его отцом. Не до гордыни стало, когда осознала, что едва не потеряла родного человека. — Что с тобой случилось? Кто это сделал?
— Я не знаю, — недовольно буркнул родитель.
— Как это? — Возмутилась я. — Что? И ни одной мысли?
— Почему же? — Спокойно ответил Дубравин. — Ясно, что это был привет от Романова. Не пойму только, как он узнал про меня?
— Не смешно ни разу, — говорю я, по очереди переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Описать сможешь человечка, что пырнул тебя?
— Нет, — горестно вздохнул папанька. — Я даже не понял ничего. Зашел только в дом и получил гостинец… И меня это очень бесит! Потому что не понимаю, как и почему я ничего не заметил? Ни сработали ни ловушки. Ничего! Даже Валдай и тот не среагировал.
