Мы держимся вне поля зрения, обходим деревню краем, не заходя в неё, а затем, пригнувшись между зданиями, проскальзываем в приют через дверной проём. Я машу рукой Матроне и приветствую детей, пока мы идём, пробираясь к задней части здания. Это должно сбить с нашего пути всех, кто идёт следом.
Я открываю заднюю дверь и вглядываюсь в Кауровый лес. Никого не видно.
Я поворачиваюсь к Принцу. Он открывает рот, но я прикладываю палец к его губам. Он берёт мою руку и целует мой палец, а после переворачивает мою ладонь и кладёт другую на тыльную сторону руки. Горячая дрожь, которая начинает мне нравиться, пробегает по моему телу.
Вырвавшись, я выскакиваю за дверь и бегу к лесу, Кедрик следует прямо за мной. После десяти минут я останавливаюсь и жду, пока Кедрик догонит меня. Через минуту я слышу шум его приближения.
— К чему этот бег и сиротский приют?
Он задыхается. У него длинные ноги, но я знаю, что он не так грациозен, как кажется на первый взгляд, и не привык перепрыгивать через лианы, которые ещё не упали с деревьев Каура.
— Приют — это прикрытие для того, чем я занимаюсь на самом деле, — объясняю я.
— А пробежка?
Он кладёт руку на свою макушку, делая тяжёлые вдохи.
Я смеюсь, моё дыхание совсем не сбилось.
— Потому что так я могу быстрее добраться до Аквина.
Я снова начинаю бежать, игнорируя странный рычащий звук, издаваемый им. В этот раз он держится ближе.
Я не останавливаюсь до тех пор, пока не выскакиваю на поляну. На поляне стоит несколько зданий из Каура.
Мой тренер в своё время был признан лучшим из Элитной стражи. Мы с Оландоном однажды слышали, как стражники говорили о нём. Я же считала его своим отцом, советником и лучшим другом. Раньше я притворялась, что он и его жена были моими бабушкой и дедушкой. Это было легко, потому что собственных детей у них не было.
Я замедляюсь до прогулочного шага, чтобы Кедрик мог догнать меня. Когда он это делает, с него капает пот. Я забываю, что он не привык к этой жаре, и ощущаю небольшой укол вины за то, что заставила его бежать. Он молчит, просто осматривается вокруг, переводя дыхание.
— Этот Аквин богат, — он вздыхает, как будто ему противен этот факт, немного лицемерно, учитывая, что он сам Принц.
Мы поворачиваем за угол, и я замечаю Аквина, сидящего на своей любимой скамейке в тени. Обе его руки находятся на трости, а голова склонена. Я останавливаюсь перед ним. Кедрик смотрит на меня с поднятыми бровями. Я улыбаюсь. Он, наверно, думает, что Аквин спит.
— Ты привела с собой компанию, Лина, — говорит Аквин, удивление окрашивает его слова.
Десять перемен назад его голос можно было бы назвать глубоким, но время унесло часть его звучности.
— Всё бывает в первый раз, — говорит он, открывая глаза и глядя на меня.
Я вижу, как Принц догадывается, что это за человек. Его лицо озаряет внезапная ухмылка.
Я качаю головой от его перепадов настроения.
— Я привела Принца Кедрика понаблюдать за нашей тренировкой, — говорю я.
— Брума, сам Принц Гласиума, не меньше. Ты доверяешь этому парню?
Аквин продолжает смотреть на меня, совершенно не признавая Принца. Я улыбаюсь, когда Кедрик щетинится рядом со мной.
— Да, доверяю.
Я смотрю на Принца, а он смотрит на меня.
— Понимаю, — говорит Аквин, вставая со стремительностью, свойственной гораздо более молодому человеку.
Кедрик дёргается рядом со мной, делая полшага назад.
— Переодевайся и встретимся для разминки, — бросает Аквин через плечо, направляясь к самому большому зданию из Каура.
Я велю растерянному Кедрику следовать за ним, а сама отправляюсь в другое здание поменьше, чтобы переодеться.
Я снимаю свою мантию и бросаю её на ширму, стараясь не сорвать вуаль. Небольшой комплект тренировочной одежды лежит на скамейке в углу, я натягиваю его. Это моя любимая одежда, даже лучше, чем платье тога. Нам пришлось адаптировать топ, который был слишком тесным в некоторых местах и очень легко позволял ухватиться за него в области талии. В результате получился лёгкий топ без рукавов, который заканчивается чуть выше подходящих чёрных брюк.
В этой экипировке намного больше свободы, чем дают мои мантии. Эта одежда больше походит на то, что носят деревенские жители. И каждый раз, когда я её надеваю, моя неуверенность и страхи исчезают. Я становлюсь больше похожей на личность, которой хочу быть.
По дороге я беру кожаный шлем, который завязывается под подбородком. Это единственный способ удержать мою вуаль на месте во время наших тренировок.
Входя в самое большое здание, я вижу Принца, прислонившегося к стене, с неослабевающим восхищением разглядывающего массу оружия. В этом раскрывается настоящий гений Аквина. Именно благодаря своему уму он считался таким грозным бойцом.
