Я наконец-то хватаюсь за тонкую ниточку своего чувства неправильности, которое испытываю.
— Джован, что, если гонцы не дезертировали?
— Значит, они были ранены, — говорит он, тут же качая головой. — Но второй и третий продолжили бы путь.
— Итак, что, если им помешали добраться до Первого Сектора… — озвучиваю я безмолвную мысль, которая посещает нас обоих.
— Но кто бы это сделал? — спрашивает голос.
Я поднимаю взгляд на Короля.
— По расчётам Хамиша, мы должны были прибыть в то же время, что и армия Солати… может быть, чуть позже. Значит, либо армия Солати каким-то образом задержалась и прибудет в ближайшие несколько дней, либо… — я прерываюсь.
Лицо Джована мрачнеет, когда он смотрит вниз на нацарапанную линию Долины Трина, видимую на карте.
— Или они уже здесь.
ГЛАВА 19
— Но, чтобы пройти через Долину Трина незамеченным, отряд должен быть настолько мал, что вряд ли это будет стоить их усилий, — Король Джован прохаживается по шатру. — Нельзя победить армию одним крошечным отрядом людей.
Я едва слышу его слова. Мой мозг отчаянно работает.
— Мы бы знали, если бы армия была здесь, — говорит Роско. — Мой Король, мы бы увидели их.
— Нет, если армия задерживается в Оскале, — перебиваю я. — Задерживается и отвлекает нас, пока меньшие силы движутся вокруг Гласиума. Но это бессмысленно. Явное преимущество армии матери — скорость. Нанести удар по вашим силам, пока остатки вашей армии были только на полпути сюда.
— Вспомни, кто их ведёт, — бормочет Оландон.
Он прав. Дядя Кассий возглавляет армию Татум и едва владеет мечом. Стратегия его боя ужасна, если верить Оландону и Аквину. И он слишком самодоволен, чтобы слушать кого-то ещё.
— Что задумал Кассий?
— Я не понимаю, зачем им посылать сюда эскадрилью. Какой цели это могло бы служить? — перебивает Малир.
Я возобновляю своё хождение. Может быть, я взялась за дело не с того конца. Я переключаюсь на то, что знаю о Кассие. Злой, плохой боец, лакей матери. На самом деле я знаю очень мало — следствие того, что всю жизнь избегала его.
Оландон говорит:
— Он всегда был одержим одним из наших родственников. Знаменитым Татум. Тем, который убил всех этих Брум.
Он сглатывает под пристальным взглядом Джована.
— Татум Ронсин? — спрашиваю я, сердце ускоряется. — Или Татум Фринческа?
— Татум Ронсин. Это определенно тот мужчина, о котором он говорил. Кассий всегда говорил о нём на тех немногих тренировках, на которые приходил. Он будет использовать тактику этого Росина. Он не знает ничего другого, и не будет слушать тех, кто знает лучше. И никогда не слушает. Вот почему мы ещё не победили, — фыркнув, он скрещивает руки.
— Брумы считают каждую встречу войной, а мы считаем её битвой, — я цитирую свои учебники истории. — Каждая битва — это всего лишь щепка в доспехах врага. При достаточном количестве слабых мест защита разрушается, и мы побеждаем.
— Что это? — спрашивает Джован.
— Цитата Ронсина, нашего прапрадеда. Он запомнился самым результативным периодом войны против Гласиума. Кассий упрям и неопытен. Оландон прав, он будет придерживаться того, что знает, он слишком глуп и тщеславен, чтобы слушать других. А он знает только тактику Ронсина, — говорю я в оцепенении. — Я просто не знаю, какую из стратегий Ронсина он будет использовать.
Оландон становится рядом со мной.
— Ронсин провёл тысячи битв. Он правил, наверно, пятнадцать перемен.
— Семнадцать, — говорю я с разочарованным взмахом. — Что мы знаем? Армия, возможно, уже здесь, но держится в стороне. Три гонца пропали. И здесь есть долина, в которой может скрываться небольшая, специально подобранная сила, которая легко сможет ускользнуть от внимания королевской армии.
Я смотрю на карту, проводя пальцем по долине. Иду вдоль стола, следуя по траншее вниз к центру Гласиума. Мои глаза продолжают путь по прямой траектории после того, как долина сглаживается и превращается в обычную неровную местность этого мира. У меня пересыхает во рту. Ужас подкатывает к моему желудку, пока тошнота не начинает одолевать меня. Я прикрываю рот, когда Джован хватает меня за локоть.
— Татум Ронсин запомнился не только своей гениальностью. Он также был отмечен как один из самых безжалостных лидеров нашего времени, — я сглатываю и встречаю бешеный взгляд Джована. — Не стоит удивляться, что такой план понравился Кассию, — шепчу я.
— Что такое? — требует ответа он.
— Была одна конкретная битва, — закрыв глаза, произношу я. — Двадцать четвёртая революция Великой Войны. Небольшой отряд лучших воинов Ронсина пробрался мимо армии Гласиума, и…
— И перерезали женщин и детей, пока мужчины воевали, — заканчивает Оландон.
Джован сжимает рот в мрачную линию. Мы долго смотрим друг на друга.
— Ты уверена? — спрашивает он.
Я беспомощно смотрю на него снизу вверх.
— Как много людей они бы отправили? — Джован ходит вокруг стола, изучая карту под разными углами.
— В последний раз это была Элита. Личная стража Татум, — я смотрю на своего брата.
— Обычно их двенадцать, — говорит Оландон.
— Лучшие и самые смертоносные воины Осолиса. Их нельзя недооценивать, — повторяю я.
Я не понаслышке знаю, насколько они искусны.
