— Туфли? Где его туфли? Нет? О Боже! Придется что-то придумать. Он может пройти на возвышение за занавесом. Никто и не увидит его ниже пояса. — Мэгги закончила возню с галстуком и расправила его. Потом посмотрела ему в лицо и едва не впала в панику. Он выглядел, как будто пребывал в коме. — Харли?
— Что?
— Ты готов?
— К чему? — Он непонимающе смотрел на неё.
— Харлан, твоя речь, телевидение, помнишь?
— О… ну конечно. Я готов.
Мэгги лихорадочно соображала, что тут можно сделать. Она не могла вытолкнуть его к четырем сотням человек и телекамерам, как куклу. Что-то надо было предпринять.
— Лиза, ради Бога, скажи этому человеку, что ты выйдешь за него замуж, прежде чем он обанкротится!
— Да, выйду, — ответила Лиза, совершенно растерявшись под взглядом его голубых глаз.
Она согласна! Харлан перевел дыхание, но Мэгги дергала его за руку:
— Идем, ты, дурень. Ты провалишь все и вернешься к себе в Оклахому пахать землю, а я потеряю свои деньги.
На секунду потеряв Лизу из виду, Харлан повернулся, чтобы уйти. Он слабо улыбнулся Мэгги и уставился на свой пиджак, как будто был удивлен тем фактом, что одет именно так.
— С тобой все будет в порядке, Харли?
Он погладил Мэгги по щеке.
— Уверен, что да. Я профессионал, помнишь об этом?
И он тут же переменился — глубоко вздохнул и стал похож на набирающий обороты мотор. Один из ассистентов уже махал рукой.
— Идите, мистер Джеймсон. Все готово.
Он закрыл глаза, замер на мгновение, потом шагнул вперед.
Аплодисменты грохнули в тот момент, когда подняли занавес. Харлан сидел на своем месте на сцене.
— Я Харлан Джеймсон, и в последующие три дня мы хорошо узнаем друг друга. Я — и четыреста моих друзей.
Аплодисменты раскатились под сводом зала. В стороне Мэгги и Лиза, схватившись за руки, затаили дыхание. Харлан начал говорить. Все три минуты он был источником энергии, заряжая ею все четыре сотни душ. И вдруг он остановился в середине фразы. Он пристально посмотрел поверх голов и вдруг кивнул.
— Дамы и господа! Простите меня, пожалуйста. Просто женщина, которую я люблю больше всего на свете, только что сказала, что выйдет за меня замуж, а я даже не поцеловал ее.
— Ну так давай, Харлан, — выкрикнул кто-то в заднем ряду.
Он широко улыбнулся.
— И лучше не один раз, а десять. Подождите-ка.
Харлан прошел через весь зал в своих туфлях для гольфа и Мэгги простонала:
— О Боже, все пропало!
Лиза оказалась в его объятиях, и ее ноги оторвались от пола на добрых шесть дюймов, когда Харлан целовал ее. После долгого, страстного диалога губ и взглядов Харлан вернул ее на место.
— Вот что ты получишь, дорогая. — Он указал на сочетание делового пиджака и спортивных туфель.
Она улыбнулась.
— Этого-то я и хочу.
— Я забыл спросить, любишь ли ты детей. Я из большой семьи, ты знаешь. Нас было шестеро. Мы составим расписание…
— Я люблю детей. Я люблю тебя. Но если ты не вернешься на свое место, ты не сможешь заплатить мне жалованье за первую неделю и оставишь наших детей без обувки.
Лиза подтолкнула его в сторону сцены, потом вдруг притянула к себе, чтобы еще раз поцеловать.
— Я люблю тебя, Харлан. А теперь иди!
Усмехаясь, Харлан вернулся к микрофонам. Он обвел взглядом лица, полные ожидания. И сказал с тягучим оклахомским произношением:
— А теперь — на чем я остановился?
