— А теперь давайте все успокоимся, — девушка взяла полотенце, намочила его под краном и приложила к щеке пострадавшего, — прости, Изон, но я не знаю другого способа привести в чувства человека на грани истерики.
— Я не человек, — как-то машинально проговорил мужчина, — но ты права, это отличный способ поставить мозги на место, — он попытался улыбнуться.
— Ты серьёзно говорил о медосмотрах? — Вмешался в разговор Данко.
— Мне жаль, — начал было оправдываться Изон, но глава лагеря ренегатов не стал слушать и вышел в коридор.
Ксения бросилась следом за своим мужчиной, слыша за спиной весьма нелестные высказывания, она прекрасно понимала, к кому были обращены бранные слова и грубые выражения.
— Ну какими словами мне объяснить тебе, что это не важно, — Ксю уже и плакала, и умоляла, и угрожала, — я же избежала медосмотра, со мной всё в порядке. А узнать тайну этого здания без твоего друга мы не сможем.
— Он мне не друг, — настаивал на своём командир лагеря, — и это только вопрос времени, когда бы ты пришла на медосмотр. Изон знал, что люди умирают после этих процедур и ничего не делал!
— Он считал, что это для лекарства всего населения, — из последних сил отстаивала свою позицию девушка, — его можно оправдать.
— Мы возвращаемся сейчас же, — прервал дальнейшие споры Данко, — сами разберёмся, как передать твоим родным вести.
Без стука в комнату вошёл виновник скандала, он медленно прошёл вдоль стены и опустился на стул возле окна. Солнце уже садилось, отбрасывая на его лицо неровные тени. Казалось, что он постарел на несколько лет, черты лица заострились, губы сжались в тонкую полоску. Он первым прервал воцарившееся молчание:
— Я виноват, и это не изменить. Брат, ты можешь злиться на меня, но позволь искупить вину. — Изон взглянул на недовольно скривившегося Данко. — Кажется, я понял, о каком доказательстве человечности идёт речь. Люди пытаются применять к замку разные комбинации образцов крови, но дело не в том, что нет подходящей крови. Я думаю, речь вообще о другом. Единственное, что отличает современных людей от их предков — отсутствие эмоций. Кровь не менялась с течением времени, а вот умение плакать и смеяться пропало. Возможно, доказательством человечности служат слёзы. И именно их нужно применить для открытия замка на центральной двери в сердце лаборатории.
— Ты предлагаешь заставить мою женщину плакать? — Данко сделала два шага по направлению к другу, и уже сжал кулаки для предстоящей драки.
— Я согласна. — Ксения встала на пути своего мужчины. — Сделаем это сегодня, а если не получится, вернёмся в лагерь и забудем и о лаборатории, и о здании, и о других городах и мирах.
— И забудем о бывших друзьях. — Громче чем следовало добавил Данко.
Солнце уже совсем село и улицы освещались тускло. Было безлюдно, как в тот вечер, когда Ксю попала в этот мир впервые. Из окон серых домов лился желтоватый свет, отбрасывая тени на дорожки, опоясывающие строения. Она шла, держа под руку Данко, который молчал всю дорогу. Рядом шёл Изон, то и дело виновато поглядывающий на своего друга.
До странного здания, будь оно неладно, добрались быстро, окольными путями. Охраны на входе уже не было, поэтому вся компания сразу вошла внутрь. Натолкнувшись на дежурного, предъявили документы, пропуск и наврали о срочной проверке информации, полученной утром. Дежурный явно уже готовился ко сну, поэтому даже допытываться не стал, а просто пропустил всех внутрь и отправился по своим делам, даже не взглянув, в какую сторону направятся визитёры. На этот раз Изон не повел их вниз смотреть таинственную комнату в пыли, а направился вдоль по коридору. Спустя три поворота направо они упёрлись в новенькую стальную дверь.
— Ты сможешь открыть? — Первый раз с момента ссоры Данко обратился к своему старому другу.
— Пару минут. — Изон ловко орудовал инструментами, о назначении которых Ксю могла только догадываться, но спустя минуту в замке что-то щёлкнуло, и дверь отъехала в сторону.
Внутри было практически такое же помещение, какое они видели внизу в подвале, за одним только исключением. Здесь было чисто. Ни пылинки не летало в воздухе, стены были покрашены, полы намыты, на столах аккуратно расставлены инструменты неизвестного предназначения.
