Руки сами попытались опереться на копье как на старческую клюку, но что-то помешало, глянув вниз он обнаружил тонкую руку, ухватившуюся за древко, а подняв глаза вверх и всю свою жену Раису целиком. Когда она встала рядом, он не заметил – может и действительно стоит перестать считать себя воином, а начать больше думать о вечной мудрости? Тем более что она сейчас бы не помешала, что сказать по поводу столь вопиющего нарушения обычаев голова просто не находила, впрочем – и не хотела. Взгляд, которым его наградила его обычно спокойная и мудрая жена, вызывал желание втянуть голову в плечи, что было, увы, совершенно невозможно на глазах всего стойбища.
Этот взгляд, вызывал в памяти еще те времена, когда старики были еще безмерно мудрыми, а дети маленькими. Впрочем, слова ее были исполнены почтительности.
- О муж мой, гость нашего дома устал с дороги, смею просить тебя указать на это нашим родным. – После чего, не выпуская копья, потянула его в сторону ковра отделяющего семейную половину.
Мысль оставить копье этому клещу, а самому быстренько вскочить на коня да и проведать семью двоюродного дяди вставшего за два перехода отсюда, удалось подавить только предельным напряжением сил. Правда, перед тем как скрыться из глаз, в глубине харема, он успел подать, начавшим уже сбивать строй соседям и родственникам, два знака – «быть в готовности» и «не приближаться».
Правда внутри, он был всего лишь удостоен рассказа, как на пороге его шатра появилась расплывчатая фигура, как гость произнес положенное и был напоен молоком. После чего оставалось только уронить копье и схватиться за голову.
- О мать моих детей, из-за твоей слепоты ты дала «Салам» даже не неверному, а вообще отродью Ибриса – кутрубу.
- Гуль и неверной.
- Что!?
- О, муж мой и владыка, коему доверено попечение о людях твоих, может годы и дети, что принесла я тебе, забрали зоркость моих глаз, но отличить мальчика от девочки и разглядеть на шее знак последователей Исы я вполне могу, в отличие от тебя – старый пень!
Последние слова скорее читались по губам и подразумевались взглядом, чем вышли наружу, но дальше сгибать лук явно не стоило. Тем более, что сказанного и так было достаточно для охраны мира. Оставалось только обнять отраду своего сердца в знак примирения, и быстро ускользнуть наружу, от супруги подалее, делая вид, что озабочен делами племени.
Выйдя наружу, Кабир придал себе самый спокойный и степенный вид, что впрочем, слегка портили сабля на поясе и копье в руках которое, подойдя к соотечественникам, он сразу постарался сунуть в руки племяннику – показывая тем самым, что волноваться больше не стоит. Впрочем выражение тревоги стало покидать лица еще до того как он подошел. Последовавшие слова полностью сменили ожидание на удивление.
- Аллах благословил меня и наш род гостем. Необычным надо сказать, но это не повод нарушать древние законы перед лицом его.
Совет, а любое число собравшихся вместе мужчин образуют меджлис – совет, не спеша обдумал сказанное и слово взял двоюродный брат.
- Гость видимо сильно устал, я прошу всех прийти в мой дом, да и моя жена жаловалась, что давно не видела детей моего брата…
Оставалось только кивнуть семейству уже давно построившемуся вместе с детьми за шатром, оставить двух племянников в помощь жене «чтобы гость не имел не в чем нужды, когда проснется» да отправить старшего сына двоюродного брата, с его сыном по следам «гостя» проверить, нет ли за ним погони.
После чего все неспешно отправились в соседний шатер ждать новых вестей и обсудить уже случившееся.
Ближе к вечеру вернулись отправленные в поиск, не склонный к трате времени Сакхр, прямо по военному доложил, едва успев выпить поданный
- Прошли сколько смогли за день чтобы вернуться, погони нет, и след на протяжении не менялся, значит, своего коня или верблюда гость потерял давно, возможно – больше пяти дней. Может, у него его и не было, поскольку пустыня для него родной дом – помимо когтей у него на лапах есть еще и перепонки между пальцами, думаю даже зыбучие пески для него не большая опасность. Походка очень тяжелая – как у готового окончить земные труды, но переходы между лежками столько, сколько обычно идет не испытывающий нужды человек.
Повисла тишина – общество обдумывало сказанное.
- Надо же, неверный кутруб или если сердце Раисы видит лучше ее глаз то даже гуль. Хотя в «Сират Сайф» упомянута Гайлуна которая верила в Аллаха и помогла Сайф Зу Язану покинуть долину гулей невредимым. Правда там сказано, что с каждым днем она все больше обретала человеческий облик.
- Или становилась все больше похожей на женщину для Сайф Зу Язана, с каждым днем пребывания его в пустыне… - неугомонный Асад и тут влез со своими шуточками.
Присутствующие мигом уткнулись в свои чашки пряча улыбки, хоть сейчас не время для веселости, но разрядить обстановку у него всегда выходило прекрасно.
