Смутившийся же от неожиданной похвалы Кабир попытался успокоиться, занявшись привычным делом - перетиранием зерен, ну и тайком дивясь поведению гостьи, которая бормоча что-то вроде «соскучился старичок? Ну иди ко мне -- потанцуем» выволокла из всего собранного громадный двуручник, которым из-за веса пользоваться не мог никто, а перековать этот трофей времен великих битв с неверными на что-то полезное рука не поднималась. Впрочем, гостье он почему то понравился, брови хозяина удивленно полезли вверх, когда ухватив его одной лапой, она подняла вертикально вверх, чтобы затем поставить на ребро горизонтально и небрежно повернув кисть положить лезвие параллельно земле плоскостью, проверяя насколько пригнет острие к земле собственная тяжесть. Мысль о том какая сила нужна, чтобы в таком положении удерживать двуручный меч одной лапой, еще не успела прорваться в голову сквозь твердую уверенность что то , что он видит – невозможно, как гостья, неуклюже размахнувшись «от бедра», попыталась нанести удар.
Разумеется лезвие, чуть не равное ей по росту, попросту утащило ее следом за собой, хозяин уже попрощался с одним из столбов служащих опорой шатру - меч должен был перерубить его где-то на двух третях высоты, но это оказалось несколько преждевременно – выполнив какой-то невообразимый крендель, более достойный опившегося сока лозы гуяра, меч благополучно разошелся со столбом, чтобы ринуться на встречу с пологом шатра, но и с ним разошелся буквально на конский волос прошелестев вдоль стены. И только тогда, когда припав на одно колено гостья, ткнула два раза мечом на манер копья, первый раз просунув его между столбом и висящим на нем мехом с маслом, а второй раз пройдя между шнурками того же меха… Кабир, наконец, понял, что все эти невообразимые кувыркания не были попытками новичка управиться с взятым «не по руке» оружием, а «простым» испытанием воином своего тела после трудного перехода.
Гостья тем временем осмотрела лезвия и хозяин, повинуясь лишь недовольному взмаху ушей (надо же, а ведь и слова не нужны, насколько красноречиво выражают они потаенные мысли своей хозяйки!), сказал:
- Во втором сундуке от входа, - благодарно кивнув, гостья вытащила походный набор по уходу за оружием и, привычно разложив, вытащила из него оселок.
Хозяин напрягся, несмотря на увиденное, все равно ожидая скрежета камня по стали и ругаясь про себя, но камень издал лишь мягкое шипение, выглаживая лезвие.
- Даже то оружие, которым не пользуешься, надо содержать в порядке – никогда нельзя знать для чего оно тебе понадобится.- Пробормотала гостья про себя, а Кабир почувствовал себя вновь пятнадцатилетним пацаном, получившим очередную трепку от наставника – гавах сегодня должен быть исключительный, столько ему было уделено внимания. А этому чудищу пустыни, хоть бы что – высунув язык от усердия, продолжает доводить режущую кромку, но вмиг уши развернулись в сторону, а в следующую секунду и весь меховой шарик пронесся мимо.
- Матушка! Да пребудет с вами милость Аллаха и… - и, вместо продолжения, от избытка чувств лизнула в нос. Кабир же не мог оторвать взгляд от худых рук, с пергаментной кожей, которые бережно держали когтистые лапы… И тут его Раиса, которую он не видел плачущей очень и очень давно, вдруг разрыдалась уткнувшись в плечо неизвестно из какого ада сбежавшего чудища. Женщины, не разрывая объятий, удалились в угол, где после непродолжительного перешёптывания, старшая со всем почтением была усажена, а гуль вернулась к заточке меча. Впрочем, это еще вопрос – кто из них прожил больше лет.
- Думаю почтенный отец, я должна ответить на ваши вопросы. Наверное первый из них – гуль обвела руками убранства, - это мальчик я или девочка, - в зеленых глазах отчетливо загорелись веселые огоньки.
- Наверное, я должна согласиться с очевидным, что девочка, - скорее всего такой кульбит с ушами и фырканье следует трактовать как усмешку.
- А вот относиться ко мне, - загнутый коготь попробовал остроту клинка и недовольный убрался назад, в подушку на лапе, - то, наверное, все же стоит как к мальчику. Во избежание недоразумений, так сказать…
- Дело в том, отец, что женщину моего рода никак нельзя назвать хрупким цветком, неспособным защитить ни себя, ни ребенка. Думаю, мы придем к согласию, что бросить вызов властителю саванн – доблесть, но вот попытка обидеть львенка – уже глупость, просто пережить которую – чудо.
Из угла шатра раздался смешок, да и сам Кабир понял и второй смысл сравнения – лев при всей его силе, обычно не охотится – еду и ему, и львятам добывают львицы.
- Значит, в вашем роду, всем распоряжаются женщины? Вот не думал, что «Сират Сайф» не выдумка курильщика опия.
- Это возможно, но у нас говорят, что «если родом правит женщина, значит конец его был близок». Чтобы взвалить на себя кроме заботы о семье и детях еще и заботу о делах рода – и мудрость мужчин, и терпение женщин должны показать дно.
- А каковы мужчины твоего рода?
