Нижняя неподвижная часть жернова покоилась теперь на связанном из топляка станке, а верхнюю я раскручивала на оси которую выжимал вверх рычаг с противовесом. Помолка муки теперь напоминало катание малышни на карусели: насыпать зерна в желоб нижнего жернова, раскрутить верхний, быстро перебирая нижними лапами по присобаченному на ось деревянному диску, и, как только камень начнет «гудеть», прыгнуть на балку рычага – верхний жернов под моим весом пойдет вниз и начинает помол, качество задает количество «раскруток». Потом берем веничек и сметаем результат в мешочек - красота словом, а то мой «контакт», похоже, перетирал зерна между двумя камнями, ну или покупал готовой муку, приготовленную этим способом, поскольку содержание тертого «за компанию» камня, в этом условно-съедобном продукте достигало, на глаз, процентов тридцати.
Крупорушку я, кстати, тоже модернизировала (надо же было чем-то кормить это несчастье, пока возилась с мельницей) – превратив мученье в развлеченье. Попросту взяла да привязала пест к ветке дерева, в итоге и на качелях покачаться получалось, детство вспоминая, и на пожрать полуфабрикатов приготовить.
К моим новшествам «объект» отнесся странно – если «качели» он напрочь игнорировал продолжая пытаться приготовлять крупу по старинке, правда, тут у него на своем настоять не вышло – я за двадцать минут на скакалке приготавливала крупы на неделю, то с вторым вышло наоборот – освоить попробовал, а потом приволок и ляпнул на верхний круг кусок мокрой глины. Я и возмутится не успела (а говорят мужчины дрессуре не поддаются – все мои интонации он выучил на раз) как он одним движением вытянул вверх горшок… В общем, все пропало, игралась с этим делом до самозабвения, хотя вычесывать глину из шерсти – чистое мучение. Следом стукнула мысля – обжечь все полученное не только на солнце.
Впрочем, почему и не на солнце? Пленка есть, серебряная краска для нее – тоже. Параметры «надувного» зеркала для Тактика совсем не бином… Словом – соорудила, вот только в том, что вышло не горшки обжигать, а металл плавить. Растекся мой горшочек – получилась мисочка, странноватая надо сказать – больше на стекло похоже. «Контакт» как ее увидел – опять в ступор впал, а я уж думала, что у него это уже прошло.
И вообще, он старался меня по возможности не замечать – нет меня и все, хоть задача эта практически невыполнимая. Если мне от него что-то было надо, особенно. В этом случае он, излучая флюиды смирения и внеземной скорби, быстро и качественно делал что требовалось. Причем как он догадывался, что именно надо? Загадка, честное слово, поскольку изучить язык у меня пока не получалось. Тактик только накапливал первичный словарный запас, и что-то у него пока не заладилось, странно вообще-то – у него ведь очень хорошие алгоритмы дешифрования.
Да и «контакт» помогал нам вовсю (сам о том не подозревая), видимо его одиночество достало не меньше чем меня, но раньше он себя контролировал, а тут появилась живая душа рядом и повод расслабится. Словом, он взял привычку со мной, а точнее сам с собой, разговаривать. Оставалось только таскаться, все свободное от хозяйственных дел время, следом за ним и выслушивать непонятные рассуждения. Ничем больше, кроме их и огорода, он теперь не занимался.
Нет, я конечно понимаю – если в пределах видимости вдруг объявилась женщина, то просто грех не свалить на нее все хозяйственные заботы, но охотиться, или, как в нашем случае, рыбачить, вроде всегда было «мужским» делом? С другой стороны, любым делом должен заниматься тот, кто в нем понимает больше и умеет – лучше, и что поделать, если это все та же я?
Причем его странные и непонятные занятия начинали меня все больше беспокоить – жужжала все под черепушкой муха неудовлетворенного любопытства, ведь не скажешь что в праздности пребывает, наоборот – каждую свободную минуту уделяет своим занятиям, но для чего эта странная гимнастика то в полном молчании , то под монотонный бубнеж, то с вполне внятной и, я бы сказала, импровизированной и вдохновенной речью? Что-то тревожно мне… не люблю непонятного – оно часто весьма опасно.
Надежды мои на мощь современной науки в плане освоения языка – не оправдались совершенно. По прошествии двух недель, когда экраны у «контакта» на внутренней стороне век были давно сформированы, а Тактик накопил уже достаточно аудио и видеоматериалов, попытались перейти к «активной фазе». Казалось-бы, давно отработанная технология – когда объекту во время сна или просто в период спокойствия подаются изображения и их обозначения в звуковой или (если есть) письменной речи. Причем скорость и уровень передачи, соответственно быстрее и ниже «уровня сознательного восприятия» т.е. объект, по сути, не осознает происходящее и только изменением ритмов мозга дает «раппорт» позволяющий анализировать сначала правильность сопоставлений, а потом и выстраиваемые сложные смысловые и ассоциативные конструкции.
