Лучше бы черный джип с посольскими номерами ехал тем утром по другой улице. Тогда я, целая и невредимая, спокойно бы закончила университет и сейчас ходила бы на работу… Впрочем, что мешает мне сделать это теперь? Надо лишь получить диплом и постараться навсегда забыть странное приключение на чужой земле.
Завершив дела дома, я, поймав такси, отправилась в парк у подножия Копейских гор. Водитель всю дорогу как-то странно на меня поглядывал, вероятно, узнал, но так и не заговорил.
«И, слава Богу, что не заговорил», - вздохнула про себя я.
И вот, я стояла там, где всё начиналось, в конце декабря – мистической для меня даты. Солнце садилось за острую пику. Ветер трепал мои отросшие русые волосы.
Вот он, момент истины. Солнце вот-вот скроется отсюда и появится там, в городе Ангелов, где по-прежнему живет мой кумир. Мужчина моей мечты, которая, вопреки всему, стала реальностью.
- Он придет, - шептала про себя я. – Да, он придет, не может не прийти.
И что будет дальше? Мы слишком свободолюбивые создания. О да, мы одиночки по своей природе, и лучшее что мы можем сделать друг для друга – не сближаться.
Никогда.
Сохранять дистанцию.
Любить на расстоянии, изредка пересекаться взглядами.
Не надо портить это удивительно эфемерное чувство грубым общением.
Ни к чему нам эта встреча.
Не испытав радости от неё, мы никогда не почувствуем всей горечи расставания!
Я зажмурилась и кожей ощутила чье-то присутствие за спиной. Чьи-то ладони опустились на мои глаза. Я прикоснулась к этим ладоням, боясь обернуться и увидеть кого-то другого вместо Него. Пусть это будет Он! Вопреки всему сказанному, Боже, пожалуйста, пусть это будут Его руки! Пусть, я так и буду стоять, надеясь, что рядом со мной мой любимый.
Сардал
Двадцать лет после рождения
Аэропорт обволакивал его гомоном тысяч людей и гулом самолетов. Надвинув посильнее кепку на глаза, Дэвид продвигался в толпе к паспортному контролю. Ему во что бы то ни стало надо было попасть в город. За несколько часов до этого, будучи летящим в небе, ему привиделся сон.
Где-то высоко в космосе, в пространстве и пустоте, висели каменные лабиринты, а в них, словно муравьи в потревоженном муравейнике, сновали встревоженные люди. Но вот, среди всех незнакомых лиц, он увидел её. Катя стояла в растерянности, в непонимании озиралась по сторонам. Она не видела его. Лишь одиноко, потеряно, не уворачиваясь от ударов и пинков, задевающих её мятущихся людей, смотрела впереди себя.
Она о чем-то напряженно думала, и лицо ее начало постепенно светлеть – словно она вспоминала о чем-то важном. Теперь её радостные глаза смотрели прямо на Дэвида.
Он подбежал к ней и взял её за руку.
- Пойдем, я выведу тебя отсюда! – он потянул её по узкому проходу, пробивая им путь среди толпы. – Где это мы оказались? – обернулся он и чуть не вскрикнул от удивления.
Ведь сжимал он не нежное девичье запястье, а испещренную вздувшимися венами сухую, словно пергамент, дряблую руку.
Дэвид очнулся, покрытый холодным потом. Это была сардальская колдунья, напророчившая ему славу и любовь поклонниц. Как он мог про нее забыть? Хотя, не удивительно, прошло уже почти три десятка лет с конца их единственной встречи. Он должен ее увидеть и спросить, что ему делать дальше. Само проведение направило его в Сардал.
Пройдя паспортный контроль, он рысцой, понесся к стоянке такси – ведь время транзита было мизерным.
- Садись, - на корявом санглийском произнес обрадовавшийся водитель.
Дэвид прожил в Сардале пару лет, прежде чем его семья переехала в город Ангелов, и теперь со светлой грустью рассматривал город своего детства. Такси ехало медленно, постепенно угождая в пробку.
- Всё! Часа три теперь простоим! – с досадой хмыкнул водитель.
- Мне через два вылетать! – Встревожился Дэвид.
Он открыл дверь и вылез из машины. С ужасом оглядел километровый затвор и сел обратно.
- И что теперь делать?
Гул мотоцикла, оглушил округу вместо ответа.
- Точно! – хлопнул себя по колену актер.
Он сунул деньги водителю и побежал на обочину, где сновали быстрые манёвренные байки и поднял руку. Один из них притормозил.
- Отвезите меня по этому адресу, вот, деньги!
Мотоциклист кивнул и посадил попутчика на железного коня. Рассекая холодный декабрьский воздух и пыль обочин, Дэвид мчался к колдунье, словно от неё зависела вся его жизнь.
Водитель байка довез его до причала, где Дэвид, мальчишкой, неудачно ограбил пожилую колдунью. Дэвид сошел там, потому, что ни за что на свете, он не смог бы объяснить ему на сардальском языке точный адрес. Он решил идти по памяти. Мало что изменилось тут за последние тридцать лет, всё так же пахло кофе, кукурузой и выпечкой, истошно выли чайки и перебирал, солеными волнами, точно струнами, у причала, залив.