Константин не нашелся, что ответить на это справедливое в общем-то замечание, и, констатировав, что стресс, оказывается, не прошел бесследно не только для Светланы, но и для него, молча вышел на кухню, проклиная про себя некоторых странных девчонок, умудряющихся ставить взрослых и опытных мужчин в неловкое положение одним своим существованием.
На кухне он принялся готовить кофе, чтобы отвлечься от мыслей о том, что бы было, если бы Снежана не успела спасти его сестру, сейчас ему требовалась ясная голова, а не тихая истерика по поводу едва не произошедшей трагедии. Что поделаешь, пусть Константину не раз приходилось терять друзей, но привыкнуть к этому у него все равно не получалось, и если быть честным с самим собой, то он и не хотел привыкать к подобному...
– Можно мне тоже кофе?
На этот раз Костя услышал, как Снежана вошла на кухню, и поэтому отреагировал на ее голос вполне спокойно. Молча пододвинув ей чашку с крепким черным кофе, он налил себе еще одну, сел за стол и кивком предложил девушке занять место напротив.
– Спасибо.– Снежана устроилась на свободном стуле и, взяв в ладони горячую чашку, ссутулилась, словно от холода, отрешенно глядя в нее.
Костя вдруг почувствовал, что стена самообладания его странной гостьи дала наконец трещину, но не спешил этим воспользоваться, прекрасно понимая, что через некоторое время она возьмет себя в руки и вряд ли положительно воспримет такой демарш с его стороны. Снежана заговорила сама, не отрывая взгляда от чашки и обращаясь скорее к самой себе, чем к мужчине, сидящему напротив:
– Страшно подумать, что было бы, опоздай я на мгновение. Черт побери, ну почему люди такие хрупкие?!
– Ты успела, и это главное.– Константин тяжело вздохнул и решительно добавил: – Света – единственный дорогой мне человек, так что я перед тобой в долгу.
– Глупости.– Девушка тут же вернула себе самообладание и заговорила привычным холодно-равнодушным тоном: – Она моя подруга, поэтому у меня были причины ее спасать.– И тут же без перехода поинтересовалась: – И почему единственный, у тебя же еще есть брат и родители?
Мужчина усмехнулся, узнавая знакомые приемчики ведения беседы с целью выуживания информации из собеседника, и решил не показывать девчонке, что понял ее маневр,– в конце концов, он и не скрывал своего отношения к семье, так что вряд ли стоит делать из этого тайну. Константин отхлебнул кофе из своей чашки и спокойно ответил, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы:
– Я отношусь к ним примерно так же, как ты относишься к своей матери.
– Понятно.– На лице Снежаны не дрогнул ни один мускул при известии о том, что брату Светы известны факты из ее жизни, которыми она пока еще с ним не делилась.– Проверил новую подругу своей сестры на предмет возможных неприятностей. И что еще интересного ты обо мне узнал?
Константин про себя восхитился самообладанию девушки и решил не скрывать свои сведения, чтобы посмотреть на ее реакцию. Откинувшись на табуретке и опершись спиной о стену, благо размеры кухни это вполне позволяли, он откровенно уставился на нее и скучным голосом начал перечислять:
– Во-первых, ты не любишь и едва терпишь свою мать, о чем, пожалуй, известно всем, кроме нее, во-вторых, ты неплохо притворяешься неуклюжей девчонкой, но в последнее время позволяешь некоторым людям увидеть свою истинную натуру, в-третьих, выяснить, кто тебя учил, не удалось, но подготовка на уровне, в криминале замешана не была, не любишь привлекать к себе внимание и стараешься всеми силами этого избежать. Если вдуматься, не так уж и много.
– Но и не мало.– Снежана осторожно поставила чашку на стол и открыто встретила изучающий взгляд собеседника.– Я действительно считаю Свету своей подругой и не причиню ей никакого вреда. По этому поводу можешь не беспокоиться. А насчет того, кто меня учил и зачем, то какая разница? Сейчас это уже не имеет никакого значения, поэтому я не вижу смысла рассказывать об этом.
– Хорошо, не будем об этом говорить.– Костя видел, что девушка не лжет, и решил не устраивать допрос, прекрасно понимая, что излишнее давление вынудит Снежану защищаться и неизвестно, к чему это приведет.
Он убедился, что она не склонна к истерикам, которые у людей с подобной подготовкой могут быть смертельно опасными для окружающих, и не подвержена приступам неконтролируемой паранойи, что не менее опасно, а в остальном – действительно, какая разница? У каждого могут быть свои тайны, и если они не угрожают его сестре, то Снежана вполне имеет на них право.
– Спасибо.– Девушка улыбнулась, и Константин едва сдержался, чтобы не поморщиться: настолько искусственно эта улыбка смотрелась на ее бесстрастном лице.– Я, пожалуй, пойду, а то меня мать потеряет.
