– Темно уже, тебя проводить? – Только закончив говорить, Костя понял, какую глупость умудрился сморозить. Это же надо додуматься – предложить бойцу такого уровня проводить ее до дома! И то, что он не видел девушку в бою, не является оправданием внезапно посетившего его идиотизма. Профессионал мордобоя способен узнать коллегу и без этого, в конце концов, существуют весьма характерные признаки, видимые опытному глазу. Так что, если его сейчас пошлют в весьма изобретательных выражениях,– а в том, что девчонка, без сомнений перешедшая на «ты» с мужчиной старше ее лет на десять, на это способна, он не сомневался,– придется только вежливо извиниться.
– Спасибо.
Константин сначала решил, что ослышался, но следующие слова Снежаны убедили его в том, что он все понял правильно:
– Тебе лучше остаться со Светой, но благодарю за то, что видишь во мне девушку.
Мужчина не нашелся, что ответить, констатировав про себя, что никогда не поймет женщин, какой бы подготовкой они ни обладали. Он молча наблюдал за тем, как Снежана выскользнула из-за стола и направилась в коридор, сохраняя все то же равнодушное выражение лица. И только когда Константин закрыл за девушкой дверь, ему в голову пришла простая и почему-то грустная мысль. Вряд ли Снежану на протяжении всей ее недолгой жизни баловали подобными знаками внимания, и, сам того не понимая, он, оказывается, сделал ей своеобразный комплимент...
Этот день не задался у Снежаны с самого начала. Утром мать, в очередной раз вспомнив о своих обязанностях родительницы, решила провести с ней воспитательную беседу, и только необходимость идти в школу, куда, по мнению сей, без сомнения, уважаемой женщины, не пристало опаздывать ни одной порядочной девочке, позволила сократить продолжительность нотаций с обычных двух часов до получаса. Потом учитель биологии не придумала ничего более умного, чем поинтересоваться у нее наиболее опасными для жизни человека телесными повреждениями, как будто их можно было быстро перечислить! Нет, в принципе, перечислить-то их как раз было можно, но вот почему-то девушке казалось, что именно в этой области демонстрировать свои знания ей не стоило. И поскольку интуиция в последнее время подводила ее редко, Снежана решила перестраховаться и заявить о своем полном невежестве в данном вопросе.
Реакция учительницы на ее признание была вполне ожидаемой, и девушка даже не удивилась, когда, изобретательно пройдясь по ее неспособности усваивать информацию вообще и по биологии в частности, преподавательница сама назвала наиболее с ее точки зрения фатальные для жизнедеятельности человеческого организма повреждения. Перечень был на удивление кратким, и потом Снежана еще долго раздумывала над непростым и весьма животрепещущим вопросом: откуда обычный преподаватель средней школы, отродясь ничего опаснее хулиганов не видевший, знает о наиболее уязвимых местах нежити и нечисти? Нет, конечно, для человека такие раны были бы тоже, вне всяких сомнений, смертельны, как и еще с десяток других, не столь зрелищных и гораздо более простых в исполнении, но именно перечисленные учительницей способы лишения жизни были наиболее эффективны, когда требовалось избавиться от тварей, относящихся к миру живых весьма условно...
Вроде бы поучений для молодых жриц в этом мире не водилось, как и тех монстров, о правилах охоты на которых в них говорилось. Но, с другой стороны, не может же учитель быть настолько некомпетентен в своем предмете, чтобы не знать такой элементарной вещи: пробитое сердце далеко не всегда сразу останавливает даже обычного человека, и перед смертью тот еще вполне может добраться до своего убийцы, а уж против нечисти этот прием применяют только по той причине, что остальные, к сожалению, неэффективны вообще? Окончательно запутавшись в своих размышлениях на отвлеченные темы, девушка решила не морочить себе голову и списать все на внезапный приступ паранойи, в конце концов убедив себя в том, что в жизни есть место и обычным совпадениям.
Однако, к ее глубочайшему сожалению, в отличие от нее учительница просто так произошедшее на уроке оставлять не собиралась и решила доходчиво объяснить нерадивой ученице всю важность образования. Естественно, после урока, чтобы не препятствовать другим юным душам впитывать так необходимые им знания. Впрочем, требование задержаться не стало для девушки чем-то неожиданным, преподаватель искренне считала, что может наставить детей, вверенных ее заботам, на путь просвещения, и была просто неспособна понять, насколько бессмысленны ее действия.
