— Ты и сам не чураешься моды.
— Я давно уже смирился с жуткой модой шотландцев, но не собираюсь до нее опускаться.
— Не лучше ли заняться делами вместо двух часов, которые у тебя уходят на завязывание галстука? — спросил Малкольм, подавая ему бокал.
— А я гений, мне на галстук требуется всего лишь час, — фыркнул Фергюсон.
Малкольм рассмеялся шуточному чванству.
— Я польщен тем, что ваша светлость почтила меня вниманием, отвлекшись от ежедневной рутины.
— Слушай, я все еще Фергюсон для всех, кто мне дорог. И я не мог отказать тебе в дружеской поддержке, когда ты так вляпался. — Фергюсон отхлебнул виски и довольно улыбнулся, смакуя. — Надеюсь, твои планы избавиться от невесты помогут мне справиться с жуткой скукой.
— А кто сказал, что я собираюсь разорвать помолвку? — спросил Малкольм, присаживаясь на край стола.
— Я знаю тебя почти тридцать лет и не припоминаю, чтобы ты хоть раз позволил к чему-то себя принудить. У тебя наверняка есть план.
Малкольм поболтал бренди в стакане. Ореховый аромат помог собраться с мыслями. Фергюсон был прав. Малкольм плохо реагировал на принуждение.
— Возможно, я не так уж не хочу этого брака.
Фергюсон фыркнул.
— С мисс Этчингем тебе было бы лучше.
— Нет. Она довольно мила, но не показала ни грана характера, пока не дошло до конца.
— Вчера в моем доме она устроила то еще шоу. Оскорбленная женщина — завораживающее зрелище.
Малкольм вздохнул.
— Я знаю, что она чувствует себя преданной, пусть даже разговоры о помолвке ни разу не дошли до формальностей. Но в Эмили есть нечто, отчего, мне кажется, будь она на моей стороне, я смог бы перевернуть весь мир.
Фергюсон изогнул бровь.
— Никогда не думал, что ты станешь соблазнять невинную девушку ради политической выгоды. Похоже, ты превзошел все мои интриги, МакКейб.
— Нет, лучшим интриганом гор остаешься ты, — не согласился Малкольм. — А время, что я провел с Эмили, довольно сложная материя.
Он рассказал Фергюсону все, что произошло в библиотеке, включая угрозы Алекса и желание Эмили избежать помолвки, но остаток ночи с интерлюдией в гостиной оставил при себе. Фергюсон, вместо высказанной симпатии или даже разочарования, расхохотался.
И никак не мог успокоиться.
— Фергюсон, я не вижу в этом ничего смешного, — стиснул зубы Малкольм.
Фергюсон вытер глаза, все еще хихикая.
— С тех пор как ты вступил в права наследования, ты все пытался исполнять свой долг, не отступая от него ни на шаг. Свадьба с нужной женщиной была так важна для тебя — и в итоге ты преподносишь себя на тарелочке женщине, которую я велел тебе избегать.
Малкольм запустил пальцы в волосы.
— Я пытался сдержаться, но она чертовски привлекательна. И куда сложнее простушки мисс Этчингем. Что такого в Эмили, о чем ты пытался меня предупредить?
Фергюсон посерьезнел. И явно тщательно взвесил свои слова, прежде чем отвечать. Малкольм редко видел его настолько сдержанным.
— В Эмили есть все, что нужно для идеального брака, но она яростно охраняет свое приданое. Ты слышал о «Непокоренной наследнице»? Книга вышла весной и произвела сенсацию в обществе.
Малкольм кивнул.
— Я ее читал.
— Не думал, что тебя интересуют любовные романы.
— Не интересуют, — согласился Малкольм, — но ты был в Англии, а мне, когда я не работал, оставалось либо слушать чепуху от близнецов, либо морализаторство Аластера. И мой знакомый поставщик книг из Эдинбурга сказал, что мне стоит ознакомиться с ней, если уж я собираюсь в Лондон.
— Помнишь сюжет?
— Конечно. Он хорош, только слегка драматичен.
Фергюсон фыркнул.
— Естественно, драматичен. Книга основана на истории твоей невесты.
Малкольм нахмурился.
— Только не говори мне, что ее тоже украл мерзкий итальянец.
— Нет. Ее репутация в порядке, хоть я и считаю ее гарпией. Но тебе стоит спросить ее об этой книге.
— Эта «гарпия» вскоре станет моей женой. Я был бы благодарен, если бы ты следил за своим языком.
Фергюсон поднял бокал, извиняясь.
— Прости. Она чертовски хорошо старалась разлучить нас с Мадлен, так что я, признаю, предвзят. Но факт остается фактом, до сих пор Эмили удавалось удачно избегать брака. Она не станет легкой добычей. И она настолько известна этим, что весь свет будет сплетничать о том, как ты ее завоевал, и тщательно следить за любыми признаками разлада.
Малкольм устроился в кресле напротив Фергюсона, предложил другу графин, затем наполнил свой бокал.
— Если я завоюю ее, будет ли победа стоить битвы?
Фергюсон уставился в свой бокал, словно надеясь прочитать ответ в его глубинах.
— Судя по тому, что рассказала мне Мадлен, она не светская девушка, МакКейб. Я знаком с Эмили всего несколько месяцев, но уверен, что она не та, кого ты собирался сделать своей женой. Она не из фарфоровых куколок, которые висят у тебя на руке во время вечеринок, а затем убираются в шкаф до следующего случая.
Он помолчал. И когда Малкольм почти решил, что это был конец разгромного вердикта, Фергюсон продолжил, очень тихо, словно говорил сам с собой:
— Но если брак меня чему и научил, так это тому, что несветская женщина на твоей стороне куда лучше фарфоровой куклы у ног.
