Мадлен улыбнулась мужу. И Эмили увидела проблеск чувства на ее лице, очень быстрый, почти сразу же скрытый улыбкой. Так могла бы смотреть Персефона на Гадеса над тарелкой гранатовых зерен — словно она безразлична ко всем другим мужчинам и никогда не выберет иной судьбы.
Эмили задумалась о том, что говорит ее лицо, когда она смотрит на Малкольма. В его глазах она видела темного любовника, готового ее поглотить. Его улыбка говорила, что он хочет ощутить ее вкус, а его голос, когда он сказал ей не скучать, звучал довольно противоречиво. Малкольм хотел, чтобы она думала о нем, когда будет встречаться с друзьями, хотел, чтобы она не думала ни о чем, кроме возвращения к нему.
Эмили покачала головой, глядя, как он следует за Фергюсоном и обещанным виски. Обычно она лишь думала о похожих персонажах. И теперь каким-то образом Малкольм стал частью ее истории — истории ее жизни, которую она до сих пор не продумала до конца. Три недели назад она бы назвала его злодеем, но Малкольм сам выбрал для себя роль героя.
Однако, так или иначе, сейчас ей необходимо собраться с мыслями. Ей нужны были рассудительность и прагматизм вместо эмоций и фантазий.
— Похоже, пудинг ей не понравился, но брак наверняка очень, — сказала Элли, обращаясь к Мадлен.
— Странно, не так ли? — ответила Мадлен. — Я думала, она будет есть его поедом, а вместо этого она готова есть с его ладони.
— Знаете, а я ведь вас слышу, — огрызнулась Эмили. Ей не нравилось быть темой для разговора, но эта шутка, по крайней мере, вернула ей часть прошлого присутствия духа. — И вовсе я не ем с его ладони.
— Осторожно с клятвами, леди Карнэч. Вы уже клялись никогда не выходить замуж.
Французский акцент Мадлен усиливался, когда она веселилась, а свадьба Эмили смешила ее так, что речь герцогини напоминала лепет только что прибывшей эмигрантки.
— Вы клялись в том же, герцогиня.
Элли поднялась и отбросила салфетку.
— Может быть, пройдем в гостиную? Если уж молчать о браке Эмили, то лучше с чашкой чая и в удобном кресле.
— Насчет удобного кресла я ничего не обещаю, — предупредила Мадлен, проводя всех леди через дверь столовой к ближайшей двери в гостиную. — Подозреваю, Фергюсон потратил все свободные средства на пару кресел для своего кабинета. Это было несколько лет назад, но с тех пор, как он унаследовал герцогство, денег на обновление этого дома не хватало.
Насчет стульев и кресел она оказалась права. Пыль из них не вылетала, но сиденья износились настолько, что, похоже, полностью состояли из слежавшейся пыли на месте того, что когда-то было набивкой. Эмили опасливо опустилась на древний стул, который, казалось, был родом из тех времен, когда Джеймс Первый объединил английскую и шотландскую короны.
— Вы долго намерены оставаться в Шотландии? — спросила она.
Мадлен поправила юбки, усаживаясь в древнее кресло и игнорируя громкий стон древнего дерева.
— Еще на неделю, наверное. Мы с Элли составляем список всего, что нужно здесь заменить, заново обить, перекрасить, восстановить… Только на пергамент уже ушло целое состояние.
— И мне действительно нравится тратить деньги брата, — сказала Элли, усаживаясь рядом с Эмили на кушетку.
— Не настолько, как нам с Мэри нравится тратить их на новые платья, — вмешалась Кейт. Близняшки сидели на паре табуретов и выглядели идеальными придворными дамами. Элегантные белые платья странно подходили поблекшей парче на стенах гостиной.
— Ваши платья в здешних горах лишь пропадают попусту, — заметила Эмили.
— О, это нам безразлично, — сказала Мэри. — Что угодно лучше жизни с нашим отцом.
Она обронила это как бы между делом, но репутация предыдущего герцога была так широко известно, что Эмили могла лишь рассмеяться.
— Кстати, о том, что попусту пропадает в горах. Когда вы с Малкольмом решили возвратиться в Лондон? — спросила Мадлен.
— Я предпочла бы откладывать отъезд как можно дольше, — сказала Эмили.
Элли приподняла бровь, но в эту минуту вошел слуга, и свой комментарий она придержала, пока он располагал сервировочный столик с чаем возле кресла Мадлен. Мадлен поблагодарила его с безупречной вежливостью и помешала листья в заварочном чайничке так привычно, словно всю жизнь только этим и занималась.
Эмили редко подавала чай. Она умела, конечно же, но в доме Солфорда чаепитием заведовала только матушка. Даже теперь, когда Эмили стала леди Карнэч, слугами распоряжалась не она, а свекровь. И ситуация, с ее точки зрения, не требовала изменений — днем легче было писать, и Эмили не хотела жертвовать книгой ради составления обеденных карточек и разговоров с домоправительницей.
Но, глядя на Мадлен, она размышляла о том, каково это.
Как только слуга ушел, Элли подпрыгнула.
— Твое желание остаться в горах означает, что ты нашла ответы на мои предыдущие вопросы? Или, наоборот, решила сбежать от них?
Эмили на миг растерялась. Мадлен улыбнулась Элли.
— Ставлю на то, что решила сбежать. Если ты думаешь, что Эмили поняла, почему ее тянет к Карнэчу, ты, наверное, добралась до запасов шерри без моего ведома.
