Эти отношения несут больше радостей, если люди ведут себя как бы по законам доброй двойной оптики: не дают себе привыкать к хорошим сторонам близкого человека и стараются, чтобы свои хорошие стороны не тускнели; чужие недостатки терпят и прощают, свои — сдерживают, относятся к близкому как мать к ребенку, а к себе как отец…
«Недавно вычитал в «Комсомольской правде», что не каждому дано любить и построить свой брак по любви. Это ошарашило и возмутило. Если так, то стоит ли вообще вступать в брак? И стоит ли жить, если нет любви?» (Общежитие историко-архивного института, Стромынка, март, 1981.)
«Никогда не любил и любить не собираюсь. Тем не менее верю в привычку, в привязанность, считаю, что она может заменить любовь в семейной жизни. П. К.» (Высшая комсомольская школа, февраль, 1979.)
«Что хуже: мать-одиночка или брак без любви?» (Московский институт инженеров транспорта, март, 1982.)
«А вам не кажется, что мы просто разучились любить? Доступность случайных связей (особенно в 17–25 лет, когда они очень часты), отношение к сексуальной стороне жизни как к чему-то простому и доступному, краткость знакомства перед браком — все это вредит способности любить.
Родители твердят детям об устроенном счастье, для них это обеспеченная жизнь. Какая мать захочет для своего ребенка скитания по квартирам, жизни на две небольшие зарплаты? Кто захочет, чтобы «любовная лодка разбилась о быт»? А если она не разобьется и все придет в порядок, тогда уже часто нечем любить. А от нелюбимого все равно уйдешь, не сможешь притворяться.
Так что же делать? Ждать, когда полюбишь уже устроенного человека, или плыть по течению? Жить потихоньку, воспитывать детей и не требовать от жизни ничего яркого, праздничного? Может быть, верно, что любовь стала редкостью? И стоит ли ее ждать, особенно если тебе уже давно не 18?» (Зоя М., Пермь, октябрь, 1978.)
Есть два брака, говорил полуиронически Унамуно, испанский писатель и философ XX века: брак индуктивный и брак дедуктивный. Индуктивный — «от частного к общему» — когда мужчина видит женщину и теряет голову: «сначала появляется невеста, потом мысль о женитьбе»; дедуктивный — «от общего к частному» — когда мужчина сначала решает, что надо жениться, а потом, не теряя головы, отыскивает себе невесту[136].
В начале 70-х годов З. Файнбург (Пермь) изучил 15 тысяч пар — рабочих, инженеров, техников, студентов, научных работников, служащих, учителей. Выяснилось, что 70–80 процентов людей женились по сердечному влечению, 15–20 процентов — по рассудку и от 3 до 10 процентов — по расчету[137].
Значит, сердечное влечение (симпатия, влюбленность, любовь) служит почвой женитьбы примерно в трех четвертях молодых семей. Четверть семей вырастает на другой почве — не сердечного, а больше головного выбора[138].
И тут начинаются неожиданности. Как ни странно, удаче брака далеко не всегда помогает, что он возник по сердечному влечению. И даже наоборот: среди таких браков больше несчастливых, чем среди браков по рассудку и по расчету.
У тех, кто женился по сердечному влечению, на каждые 10 удачных браков падает 10–11 неудачных[139], то есть половина таких браков удалась, половина нет.
У женившихся по рассудку на каждые 10 удачных пар приходится всего 4–5 неудачных: то есть неудач здесь в 2–2,5 раза меньше, чем у влюбленных, а удач в 2–2,5 раза больше.
И даже у женившихся по расчету на каждые 10 удачных судеб падает 7 неудачных: то есть удач тут в полтора раза больше, а неудач — в полтора раза меньше, чем у влюбленных.
Эти цифры переворачивают вверх дном наши сегодняшние представления о причинах семейного счастья и несчастья. Они заставляют по-новому задуматься над коренными опорами семейной морали.
Выходит, что чувство — совсем не гарантия семейного счастья: оно дает его только в половине случаев, а рассудок и даже расчет — гораздо чаще.
Так не вредит ли сердечная тяга женитьбе? Не лучше ли другой путь — спокойного, не замутненного чувством выбора? Не увеличит ли он сумму счастья у человечества, не убавит ли сумму несчастья? И не подходит ли он больше урбанизированному человеку с его рациональностью и приглушением чувств?
Наверно, не стоит вырабатывать всеобщих канонов: есть разные типы людей, и то, что подходит одним, может не подойти или меньше подойти другим.
Возможно, что у людей, которые женились по рассудку и по расчету, меньше душевная взыскательность и от этого больше уживчивость. Может быть, многим из них любовь оказалась почему-нибудь недоступной. Они нашли друг друга рассудком и живут рассудительно, как «прагмики» — в спокойствии и внимании друг к другу, с доброй заботой, но без полета на качелях эмоций. Их супружество, когда оно удачно, как бы сразу начинается со второй ступени чувств — ступени уже не бурного, а спокойного, привычного течения.
