— В смысле, где работаю? — повернулся к нему Сынюн и с иронией сказал: — Занимаемся-то мы все здесь ясно чем. Мы называем это «бизнес», что бы мы ни делали — это бизнес, неважно, легальный или нет. Зачем уточнять? В своих кругах все всё понимают. Ты тоже теперь участник одного большого бизнеса. А работаю я в Таможенном Управлении Сингапура, в руководстве. Ну, знаешь, слежу, чтобы всё не декларированное и незаконно провезённое попадало к драконам, а не на утилизацию.
— А как на это реагируют власти?
— Я представитель власти, — улыбнулся Сынюн. — И я на это реагирую положительно. А ты чем в Сеуле занимаешься?
— Да я в основном дерусь. С образованием у меня как-то не сложилось.
— А-а… физическое подкрепление в наши ряды? Это очень хорошо. Одним умом дров не нарубишь, даже если знаешь, как держать топор и класть бревно.
Чжунэ снова вернулся за тремя коктейлями. Чонгуку хотелось сказать ему «хватит», но что-то его остановило. Он же ему не нянька, хочет напиться — пускай. Вырванный из беседы, золотой нашёл глазами Сынхуна. Он целовался с незнакомкой, но, было ощущение, что он тоже уже танцует с двумя, как Чжунэ, слишком близко к нему прижимались обе вертящиеся возле девицы. Так и оказалось. Вот он целуется с первой неизвестной, а вот уже со второй. В сцене появилась Сэнди. Чонгук невольно втянул голову в плечи, хотя стоял метрах в пяти от них. Сынхун получил пощёчину, чей звук не пробился сквозь музыку. Сэнди ушла. Сынхун снова целует первую неизвестную. Сынхун снова целует вторую неизвестную. Золотой тряхнул головой и, проморгавшись, отвернулся к бару, попросив ещё стаканчик рома с колой. Сынюн тоже видел всю разыгравшуюся картину, и глухо ухмыльнулся.
— Вот постоянно так происходит.
— Даже когда возвращается его девушка?
— Ты думаешь, она у него всегда одна и та же? С нынешней он месяц, кажется.
— А Сынхун тоже в управлении каком-нибудь работает?
— Нет, он участвует в родительском бизнесе, — Сынюн вспомнил свои же слова и, смущенно улыбнувшись, исправился: — В смысле, его семья — чеболи, у них торговля, настоящая, самая обыкновенная, правда, в огромных масштабах. Здесь, в Индонезии, на Филиппинах, в Корее, само собой. Они тут почти не бывают, вот Сынхун и кочевряжится, как вздумается.
— Ясно, в общем, за ним никогда никто не приглядывал и подобный образ жизни стал для него нормой. Он один в семье?
— Ты не знаешь? — приподнял брови Сынюн. — Ах, ну да, ты же новенький… Да там вся семейка не в ладах. У них деловые отношения, а не родственные. Старшая сестра… благодаря ей Сынхун на хорошем счету у Джиёна. Но ей до младшего брата тоже дела нет.
— А кто она? — Рядом шумно и как-то пространственно ощутимо плюхнулись тела, и Чонгук, поглядев, обнаружил спутниц Чжунэ, но самого парня с ними не было. Молниеносно обведя глазами всё помещение клуба, золотой увидел удаляющийся в сторону выхода силуэт молодого дракона. — Простите, я сейчас…
Чонгук испугался, что тот захочет сбежать, или приготовил ловушку, заманив врага в злачное место и оставив куче драконов на расправу. Мыслей и версий пронеслось много, но Гук сумел догнать Чжунэ быстрее, чем рассчитывал, когда тот вывалился из «Убежища», пьяный и покачивающийся.
— Эй! — окликнул его золотой. Тот выпрямил спину, словно в него вклинился не возглас, а пуля. Помешкав, он опять слегка ссутулился и, шатаясь, побрёл в закоулок потемнее, опираясь одной рукой о стену, чтобы не врезаться в неё при сильных заносах. — Эй, ты далеко?
— Отвали! — гаркнул Чжунэ, продолжая брести. Чонгук медленно пошёл за ним.
— Перепил?
— Отвали, тебе сказано! — Парень замолчал, но преследование не оставил. Минут пять они бесцельно удалялись от клуба, пока Чжунэ не нашёл тень под кронами деревьев, куда не попадал свет фонарей. За живой изгородью проезжали автомобили, но им было не видно прислонившегося к до сих пор не остывшей после дня, нагретой солнцем стене Чжунэ. Он закрыл глаза и вкопался. Чонгук стоял рядом, держа руки скрещенными на груди. Казалось бы, одно поколение, они оба примерно ровесники, но ощущение, что он взрослый мужчина, а перед ним взбалмошный мальчик. Возраст совсем не зависит от календаря, как и зрелость. Зрелость — это осознанность, даже не опыт. Возможно, у Чжунэ хватает опыта, немного в других сферах, но хватает. Однако это не помогает ему вырваться из какой-то подростковой безответственности и неприкаянности.
— Всё в порядке? — попробовал ещё раз Чонгук.
— Нет, блядь! — Чжунэ резко открыл глаза и яростно впился ими в золотого. — Нет, не в порядке! Как может быть в порядке? Я, блядь, человека убил, понимаешь?! Это я пришиб этого докторишку, которого ты вспомнил, я! — проорав, молодой человек сполз на корточки и спрятался в коленях, накрытых руками. Не ожидавший этого нетрезвого прорыва, Гук приблизился и тихо сел совсем рядом.
— Ты первый раз убил? — Чжунэ не шевельнулся, не поднимая лица. — Первый раз всегда трудно, согласен. Потом привыкаешь, потом уже пофиг.
