— Не приветствую воздержание в чём-либо. Жизнь одна, если ограничивать себя в ней, то когда же наслаждаться и пробовать все радости?
— Если жить в радостях — они станут буднями. После воздержания всегда всё ярче, интереснее, вкуснее. Лучше реже, да лучше, чем чаще, да хуже.
— А я всё жду, что ты сейчас Хайяма вспомнишь с его «лучше быть голодным, чем что попало есть».
— Ты читал Хайяма?
— Представь! Я не такой простофиля, как ты думаешь.
— Я не думаю, что ты простофиля, но мне кажется, что ты мог бы быть лучше, чем есть.
— Для кого и чего? Чонвон, у меня обеспеченная жизнь, есть друзья, есть деньги, есть секс. Для чего мне становиться лучше?
— Для самого себя.
— Я сам себя устраиваю.
— И ты абсолютно счастлив? — Чонгук ждал, что Чжунэ в очередной раз наспех что-нибудь ляпнет, пошлёт, обзовётся, ответит вопросом же, но повисла новая тишина. Дракон не нарушал её так долго, что оба почти забыли, на чём застопорился диалог.
— Слушай, — надумал Чжунэ заговорить, так и не дав ответа, — а ведь трус-то ты, а не я. Это ты не хочешь иметь любимую еду, потому что страшишься бояться за неё.
— Возможно, — не стал спорить Чонгук. — Но я хотя бы способен отпустить страх и окунуться в это, просто не даю себе это сделать, а ты… мне кажется, что ты и не мог бы полюбить, добиваться, добиться…
— Я? Не мог бы? Пф! — хмыкнул Чжунэ, завертевшись в темноте. — Была бы достойная кандидатура…
— Трудно заметить достойную, когда ты их вообще не рассматриваешь.
— Не рассматриваю — это не значит, что в упор не вижу.
— Так что, какая-то на примете всё-таки есть?
— Ну нет, так, иногда попадаются привлекательные, такие, вдувательные, знаешь.
— Но они не подходят первыми, и ты не шевелишься?
— Ну да.
— Лень?
— Имидж.
— А-а, ясно. Святое, — с сарказмом поддел Чонгук. — Имидж зажравшегося козла, конечно, именно то, над чем стоит трястись. А то ещё примут за нормального парня…
— Кому нужны нормальные парни? Все тёлки хотят козлов, Вон, скажи, что не считаешь так?
— Считаю. Да, ты прав. Тёлки хотят козлов, Чжунэ. А девушки — нормальных парней. Теперь пазл сошёлся, спасибо.
— Пошёл ты!
— И тебе сладких снов, — пожелал Чонгук, переворачиваясь на другой бок. Что за дуралей! Вроде есть зерно здравомыслия в мозгах, но используется странно, перемалываясь в гордыню и эгоизм. Однако, ради друга Чжунэ пошёл на сделку с совестью, на убийство, приехал сюда, рискуя собой. Ради близких он на многое готов, забывая и о трусости, и о гордости. Его можно было бы переманить на сторону добра — золотых, только тут печеньками не обойдёшься, нужно что-то весомое. Найти бы ему девушку хорошую, такую, которая бы крышу ему сорвала, но при этом была бы порядочная, умная, справедливая. Да где такую взять? Нашлась бы такая, Чонгук бы сам влюбился, пожалуй, а то хорошие-то попадаются, а вот такая, чтобы крышу снесло — нет.
Рядом слышалось похрапывание, и Гук сам задрёмывал, но неудовлетворение от очередного прожитого дня мешало спать, несмотря на выпитое. Нервы не расслабились, разум отказывался отдыхать. Всё в голове рубилось мелко в какой-то салат: драконы, Сингапур, Элия, девушки, зло, добро, Аяксы, ложь, правда, Джиён, Сынхён, золотые, бесконечное море вокруг, пальмы, вино, дискотеки, Сынхун и Сынюн, Раффлс, «Убежище»… Чонгук сел, дотянувшись до пульта от кондиционера и добавив прохлады. Налив себе воды в бокал, который забыл помыть перед сном от виски, парень подошёл к окну. За ним простирался город-государство, весь в огнях, миллионы фонарей и лампочек, ночная суета, пьянки, гулянки, приезжие, уезжающие, шумные тротуары с компаниями, идеальные дороги, набережные в иллюминации и вывесках своих круглосуточных заведений. И только Сингапурский пролив, чёрный и безучастный, бездушный, глубокий и пугающий, как сам Дракон. Чонгук замер, озарённый. Пролив! Джиён… завтра… не только завтра, но и регулярно плавает на своей яхте. Яхта! Она выходит в пролив. Аяксы всегда остаются на берегу и стерегут его тут. А в проливе нет камер, нет слежки, ничего нет, никаких свидетелей и любопытных, там, отплывая на приличное расстояние, можно делать что угодно, с кем угодно, прятать кого угодно. Как он сразу не подумал об этом! Чонгук вмиг протрезвел, хотя и не пьянел до той степени, до какой набрался Чжунэ. Поднесясь к выключателю, он зажёг свет. Спящий некоторое время не реагировал, но потом, заворочавшись, недовольно пожаловался:
— Что случилось? Погаси!
— Погашу, чуть позже. — Чонгук набрал в мобильном интернете поиск карты Сингапура и, когда она, интерактивная, загрузилась, с предвкушением победы углубился в изучение акватории этого государства.
____________________________
Примечания:
* жареные побеги бамбука, завёрнутые в блинчики
**coup — удар, толчок, пинок (франц. яз.), произносится как «ку».
***разрешите войти, месье Удар? (франц. яз.)
**** мerci beaucoup — спасибо большое (франц. яз.), но если произносить членораздельно, как это сделал Сынхён, то получится игра слов «спасибо, красивый (beau) удар (coup)», или же "спасибо, красивый Ку"
