– Что вам всем дались эти сырники?! Нормальные они вполне. Я пробовала. – Она чуть помолчала, а потом улыбнулась: – Правда, мне сложно оценивать их вкус.
– Потому что сама их готовишь? – Потому что не люблю сырники.
Артур удивленно поднял бровь и внимательно посмотрел на нее, потерев задумчиво шею. Арина снова улыбнулась и как-то почти озорно вдруг выпалила:
– Я не умею готовить сырники. Я вообще не очень готовлю. Мама для съемок заказывает все из ресторана.
Артур снова удивленно посмотрел на Арину и неуверенно хмыкнул. А Арина стала вдруг как-то моложе выглядеть, словно выпалив эту странную правду о том, что не умеет готовить, она освободилась заодно и от груза нескольких лет. И уже улыбаясь, она продолжила довольно самоуверенно:
– Хочешь, можешь подкинуть мысль моим хейтерам. Ты же за этим ко мне пришел? Чтобы найти подтверждение тому, что я обманываю миллионы и кормлю их опасными идеями на завтрак, верно? Так вот, ты нашел подтверждение своей гипотезе. Но твой голос утонет в том дерьме, что льется под моими постами.
– Неожиданный выбор слов для блогера с такой чудной репутацией и сладкоголосыми вебинарами. Хорошие девочки так не говорят. Они ТАК даже не думают.
– Хорошие девочки… – Ее плечи осунулись и она как-то сразу обмякла, словно стала меньше и снова старше. – Хорошие девочки так не говорят…
– Да забей ты на это все. Я не то хотел сказать. – А что?
– Хотел сказать, что ты красивая оказалась и, кажется, умная, скорее всего, самодостаточная женщина. Слегка ранимая, но в целом нормальная.
Он помолчал и добавил:
– Понимающая, возможно, даже мудрая.
– Это ты из моих дипломов понял? Или в комментариях прочитал?
– Это я просто понял. И не перебивай, я не закончил. Ты знаешь, что именно такими, как ты, тысячелетия восхищаются поэты и художники. – И чуть тише он добавил:
– Таким, как ты, мужчины столетиями посвящают свои победы, если только им удается победить.
– Да, такие, как я, все понимают, прощают и принимают. Им столетия, нет, тысячелетия твердили о том, какими они должны быть, чтобы ими восхищались и писали стихи, посвящали победы. С самого детства таких, как я, учат быть милыми, правильными девочками и каждый раз выбирать быть хорошей и вдохновляющей для кого-то. Жаль, что в самом детстве нам не говорят, что мы не станем счастливыми, пока так и будем выбирать казаться успешными, ответственными и вызывать восхищение вместо того, чтобы выбирать себя и просто быть счастливыми. Жаль, что тогда никто об этом не сказал. Когда ты хорошая, с тобой всем удобно и безопасно, только самой от этого ужасно тошно. Я, как тот муравей, которого заковали в янтарь и теперь его призвание просто радовать кого-то. Главное – замереть и не шевелиться, чтобы кто-то не решил, что ты выбиваешься из принятых норм, когда становишься собой и перестаешь вдохновлять других.
Арина наконец поняла, почему тот кусок янтаря так сильно ее раздражал. Она разозлилась и бросила камень в стоявший у стены диван.
– Ладно, что сырники фальшивые – мы поняли, а что с мужем? Муж хоть настоящий? Или тоже из театра?
– Нет, Костя настоящий, – улыбнулась Арина. – Ну тогда не все так плохо. Арина покачала молча головой и вдруг заговорила:
– Поначалу я думала, что все дело в маме. Я так сильно боюсь ее разочаровать, что всегда слежу за тем, чтобы не оказаться похожей на отца, который разбил ей сердце и разрушил всю жизнь. Я знала, что она могла стать счастливой сама, но выбрала меня и посвятила всю свою жизнь мне. Я не могу с ней поступить подло. Если бы не она… где бы я сейчас была?
– Может быть, уже далеко отсюда, где-нибудь там, где люди могут чувствовать себя свободными и счастливыми.
– Свободными от чего? От семьи? Я столько лет взращивала любовь с Костей и работала над нашей семьей только для того, чтобы сейчас это все бросить ради призрачной мысли о счастье? Так у меня уже есть счастье. Если не веришь, то выйди наружу и перечитай название на вывеске. Чтобы сомнений не осталось. Там так и написано: «Счастье»!
– Как вы познакомились?
– В смысле?
– Расскажи мне историю вашей любви.
– Это ты здесь, чтобы рассказывать мне свои истории, а не наоборот.
– У нас с тобой с самого начала все не по правилам, поэтому просто забей на все и расскажи. Никто не узнает, и тебя не исключат ни из какой ассоциации.
Арина в изумлении посмотрела на него. Она никогда и никому не рассказывала эту историю. Она даже себе самой запрещала об этом думать. По крайней мере, когда у нее спрашивали о Косте, она всегда начинала с момента, как он сделал ей предложение без кольца и цветов, а она взяла и согласилась. В конце концов, что она потеряет, если сейчас расскажет всю историю с самого начала? Может быть все, и на завтра эта история окажется в газетах и интернете? А может, они просто поговорят. Должна же она хоть с кем-то говорить откровенно. Неизвестность будоражила и придавала уверенности всем невысказанным годами словам.
