Это непривычный взгляд на Вторую Мировую войну. В этом произведении многие известные моменты, которые изучали в учебных учреждениях, рассматриваются с другой стороны, давая возможность читателю – взглянуть на ситуацию иначе. В книге нет акцента на привычные темы: «еврейского вопроса» или «героизма советских войск», что отличает её от других романов этого жанра. Произведение затрагивает проблему – цены человеческой жизни. Здесь нет чёткого деления на хороших людей и плохих, только события. Читателю предстоит пройти вместе с героями эволюцию характеров, а также по-новому осмыслить чувства и поступки населения в разных странах-участниках одного из самых страшных событий ХХ века. Данное произведение является вымыслом автора и носит исключительно развлекательный характер. Оно не преследует цели – оправдать преступников, признанных виновными в преступлениях против человечности, или оскорбить пострадавших.
Утро первого месяца лета приятно удивило жителей. Погода отличалась от привычной для Лондона: вместо густого тумана и обволакивающей влажности, которая временами, имела такую плотность, что вдыхать ее становилось больно – потому, что ее текстура вызывала неприятные, прохладно-царапающие ощущения в носовых пазухах, светило яркое солнце. Его лучи заползали через оконную раму в подоконнике и быстро разбегались по комнате Мэри. Сама Мэри в этот момент стояла у зеркала шкафа, оценивая свой внешний вид перед тем как выйти к завтраку. На ней было легкое платье светло-зеленого цвета из батиста, подпоясанное светло-бежевым пояском. Внешне Мэри имела типичную внешность англичанки: средний рост, немного худощавое телосложение (что отвечало ее возрасту), черные волосы ниже плеч. Черты лица она унаследовала от своей матушки Элизабет – карие глаза, маленький рот и прямой заостренный носик. Но было то, что в любой ситуации в любом диалоге притягивало внимание слушателя и тут же располагало к себе – это ее удивительный взгляд. Да-да, именно взгляд, а не глаза. Мэри как будто заглядывала в душу собеседнику, казалось, что она чувствует все эмоции тех, кто находится рядом с ней в этот момент. В последствии, это всегда будет ей помогать в любых переговорах. Она также умела улыбаться глазами – они были основным индикатором ее настроения.
Мэри вышла из комнаты, повернула направо и пошла по затемненному коридору к лестнице. В этот момент что-то обхватило ее сзади, при чем сделало это так внезапно, что она еле устояла на ногах. От неожиданности она вздрогнула всем телом, одновременно сделав быстрый вдох.
– Бу! – прозвучало за спиной.
– Шарлотта! Ну, кто так делает?! У меня чуть сердце не лопнуло!
Но младшая сестра Мэри уже с улыбкой обнимала ее.
– Я тебя очень люблю. – Почти шепотом произнесла Шарлотта. Эта была невысокая девушка пятнадцати лет от роду с вьющимися коричневыми волосами, собранными сзади и слегка миндалевидным разрезом карих глаз. На коже ее лица красовались следы недавних солнечных поцелуев, в виде веснушек. В платье свободного кроя голубого цвета, она казалась еще моложе. Обнимая сестру, Мэри с улыбкой произнесла:
– Молодые люди уже вовсю присматриваются к тебе, а ты … Ну, дитя…
– И, пусть. Меня замужество не интересует!
– Ах, ну подожди! Придет и твой час – смеясь сказала Мэри. – Пойдем родители нас уже ждут.
Девушки спустились по лестнице, прошли через широкий зал с пианино, на котором в свободное время, а также на приемах музицировали все члены семьи Картер женского пола, и зашли в столовую. Это была светлая просторная комната с большими окнами в викторианском стиле, как и весь дом. Напротив окон, стоял белый стол, окруженный стульями, за которым могли поместиться восемь человек. Над столом висела полотно, напоминающее фламандскую школу живописи с натюрмортом. Семья Картер, безусловно, далеко не бедствовала и могла обставить дом самыми изящными предметами искусства, но скромность и сдержанность не позволяли этого сделать. Эти принципы привились и девочкам. Мэри и Шарлотта всегда были сдержаны и каждый раз своим поведением демонстрировали прекрасное воспитание и манеры.
Глава семейства – Томас Картер, как обычно пролистывал утреннюю газету, в то время как девятнадцатилетняя горничная Эмма – девушка с русыми волосами и слегка вздёрнутым кончиком носа накрывала на стол. Рядом сидела его супруга Элизабет. Она улыбнулась, вошедшим дочерям. Мэри и Шарлотта поцеловали маму, затем отца и сели за стол. Мэри взяла тост и стала намазывать его сливовым джемом. Она взглянула на отца – это был мужчина лет пятидесяти семи с красноватым лицом, острыми чертами лица и со слегка миндалевидным разрезом голубых глаз. Волосы Томаса уже вовсю покрывал иней седины, это единственное, что выдавало в нем возраст. В остальном он был безукоризненнен: подтянут, энергичен и всегда в идеально сидящем костюме.
– Папа, что интересного пишут в газетах? – Мэри с интересом взглянула на отца.
– В основном политика… – немного задумчиво произнес Томас.
– Томас, прошу тебя! – его остановила Элизабет. – Мы уже с утра все обсудили, не хочу продолжать слушать эти новости, тем более за столом. Лучше расскажи, как прошла твоя поездка?
– Ты права дорогая, – Томас кивнул в сторону жены. – Поездка в Индию прошла продуктивно. Удалось провести кое-какие реформы, в итоге расходы снизились. Я заключил еще один контракт. Теперь наша фирма сможет поставить ткани на фабрики во Франции.
– Томас, я никогда не перестану тобой гордиться! – с искренним восторгом произнесла Элизабет.
– Папа, поздравляю! – подхватила Мэри.
– А вот у меня вопрос, – Шарлотта серьезно взглянула на отца. – Ты на слоне катался, видел настоящего тигра?
Вся семья засмеялась.
– На слоне довелось прокатиться, а вот от тигра видел только шкуру в доме у одного из местных. Кстати, мои прекрасные дамы, у меня для вас новость. Мы всей семьей едем в Париж на неделю! Отправка в следующую пятницу! Что скажите?
