Он снова не удостоил ее ответом, и ни один мускул на его лице не дрогнул.
Машина свернула на Суворовский проспект, затем на одну из Советских улиц и въехала в арку двора.
Здесь она затормозила перед крыльцом, и Оксану вывели наружу.
Она растерянно огляделась. Двор, куда ее доставили, был аккуратно вымощен гранитной плиткой, в центре его стояла кованая скамейка, на которой сосредоточенно курили двое парней в одинаковых темных костюмах, тут и там виднелись медленно поворачивающиеся камеры видеонаблюдения.
Металлические ворота, через которые они только что въехали, закрылись, отгородив их от внешнего мира.
Мрачный тип схватил Оксану за локоть и втащил на крыльцо. Оксана едва держалась на ногах и, если бы мужчина не поддерживал ее, свалилась бы, как тряпичная кукла.
Дверь перед ней распахнулась, и ее втолкнули в просторный, ярко освещенный холл.
Прямо напротив входа стоял худощавый брюнет с черной щетиной на щеках. Доставивший Оксану мрачный тип обратился к нему:
– Вот она. Доставлена, как приказано, в целости и сохранности.
Брюнет окинул Оксану равнодушным взглядом, кивнул и коротко бросил:
– Свободен!
Затем он взял Оксану за локоть и повел куда-то по коридору.
Вскоре они остановились перед лифтом.
Брюнет нажал на кнопку, дверцы лифта плавно раздвинулись, они вошли в него, и кабина заскользила – не вверх, как ожидала Оксана, а вниз, под землю.
Двери лифта снова открылись, и Оксана с провожатым оказалась в таком же коридоре, как первый. Они шли по нему минут пять и наконец вошли в почти пустую квадратную комнату. Из мебели здесь был только привинченный к полу стул, на который небритый брюнет и усадил Оксану, после чего удалился.
Оставшись одна, Оксана огляделась по сторонам.
Впрочем, разглядывать здесь было нечего: кроме стула, в комнате не было никакой мебели, только ровные стены, выкрашенные депрессивной бледно-зеленой краской, да несколько ярких люминесцентных светильников на потолке. Впрочем, была еще одна деталь: в углу, на высоте человеческого роста, в стене была небольшая решетка, видимо, закрывающая вентиляционное отверстие.
Оксана встала со стула (ноги ей, к счастью, не связали), подошла к этой решетке и заглянула в нее.
За решеткой было темно, и отверстие слишком маленькое – в него не пролез бы не только взрослый человек, но даже ребенок.
Зато из этого отверстия доносились голоса. Видимо, какой-то случайный фокус системы вентиляции.
– Шеф, ее доставили! – проговорил грубый, хриплый голос.
– Ну, пойдем посмотрим на нее... – отозвался мягкий баритон, каким, должно быть, разговаривал со своим хозяином Кот-в сапогах.
Голоса за решеткой затихли, и Оксана кинулась на свое место.
Она едва успела сесть на стул. Буквально в следующую секунду дверь комнаты распахнулась, и в нее вошли два человека: уже знакомый ей небритый брюнет и полноватый мужчина лет сорока в солидных золоченых очках.
– Это она? – осведомился этот последний, разглядывая Оксану как редкое насекомое.
Он оказался обладателем того самого кошачьего баритона. И сам он был похож на кота – на большого, самодовольного сиамского кота в золоченых очках.
– Так точно, – по-армейски четко ответил брюнет.
– Где деньги? – спросил похожий на кота тип, подойдя вплотную к Оксане.
– Деньги? – переспросила она удивленно. – Какие деньги?
– Не валяй дурака! – крикнул брюнет, зайдя с другой стороны, и угрожающе взмахнул рукой. – Отвечай, где деньги?
– Не гони лошадей, Константин! – поморщился мужчина в очках. – Лучше принеси нам стулья. Разговор предстоит долгий.
Брюнет послушно удалился.
Мужчина в очках наклонился к Оксане и мягко, доверительно проговорил:
– Ты же видишь, что это за человек? Я тебе советую – лучше сразу скажи, где деньги, пока не поздно! Пока он не увлекся процессом... он ведь как акула – если почувствует запах крови, становится сам не свой... я сам его иногда боюсь!
– О каких деньгах вы говорите? – растерянно спросила Оксана. – Я ничего не понимаю...
– Зря ты так... – Мужчина вздохнул и развел руками. – Я тебе хотел помочь, но ты не понимаешь хорошего отношения... это нехорошо!
Дверь снова открылась, вернулся брюнет с двумя стульями.
Оба мужчины сели напротив Оксаны. Очкастый глубоко вздохнул и снова спросил:
– Где деньги?
– Пожалуйста, объясните, о чем вы! – взмолилась Оксана. – Сначала меня допрашивали в полиции, потом в какой-то спецслужбе... Но они хотя бы объясняли, что им нужно, их интересовали подробности взрыва в поезде... ни о каких деньгах они не говорили...
Мужчины переглянулись.
– Спецслужба, говоришь... – протянул очкастый. – Это нехорошо...
– Шеф, я ей быстро язык развяжу! – Константин вскочил со стула, сунул руку в карман пиджака.
– Константин, я же тебя просил – не гони лошадей! – остановил его очкастый. – Ты слышал, что она сказала? Ее пасет спецслужба. Если она исчезнет – они будут землю рыть носом. Так что придется работать аккуратно...
– Я и аккуратно могу! – оживился Константин. – Обещаю, никаких следов не будет...
– Ну да, как тот раз, с этим курьером из Новочеркасска. Тогда ты тоже обещал, что следов не будет!
