Медальон (СИ) полностью

Дана спала на животе, положив одну руку на живот лежавшей рядом с ней светловолосой девушки — наверное, той самой, которую вчера привел в качестве ужина вампир с дионисийским бубном. Услышав скрип открывающейся двери, девушка вздрогнула и резко села. Дана же только недовольно заворчала и повернулась на другой бок.

— Можешь идти, — бросила она девушке через несколько секунд, чувствуя, что та не понимает, что ей делать.

Девушка оделась, не сводя с меня напряженного взгляда, и тихо выскользнула за дверь.

— И ты иди, — обратилась Дана ко мне. — Дай мне поспать, черт побери! Почему я должна вставать посреди ночи?! Судя по солнцу, только десятый час!

— Мы на востоке, Дана. Это позднее утро.

Она села на кровати и бросила на меня уничтожающий взгляд.

— Какой же ты нудный, Винсент, Великая Тьма тебя разбери! Чего пялишься? Не знаю, что с тобой в свое время сделала эта твоя вакханка, но у тебя не осталось ни капли стыда! Или за триста лет, что я была твоей наставницей, ты не видел меня без одежды?!

— Я подожду на улице. И лучше бы тебе спрятать твое украшение, если ты не уверена, что оно быстро заживет. Не думаю, что Магистру это понравится.

Дана взяла со стоявшего чуть поодаль низкого табурета зеркало в круглой раме и, поймав отражение своей шеи, принялась изучать две крошечные ранки — украшение ей подарил молодой вампир.

— Вот придурок, — протянула она разочарованно, а потом бросила зеркало на одеяло и подняла на меня глаза. — Опять уставился? Да что с тобой сегодня?! Ревнуешь?

— К вампиру? — не сразу понял я.

— Ну уж точно не к этой девке, которая вылетела отсюда минуту назад. Хотя, надо признать…

Я церемонно поклонился.

— Не буду задерживать их Высочество — пусть они приведут себя в порядок со всей возможной обстоятельностью.

— А ну подойди!

Поняв, что подходить я не собираюсь, Дана накинула поднятое с пола платье и приблизилась сама.

— Что за черт? — Она потянула носом воздух. — Меня не было четыре часа! Где ты умудрился откопать вакханку?!

— Откопать? — переспросил я обиженно. — Мне ее привели! И ладно бы это была нормальная вакханка, с которой можно… хотя бы что-то делать. Так нет, эта Тиаль зачаровала восемнадцатилетнюю дочь главной жрицы, ко всему прочему, еще и девственницу. Мне сначала пришлось ее кормить, а потом греть и рассказывать ей историю на ночь!

Дана сложила руки на груди и понимающе кивнула.

— И ты кормил восемнадцатилетнюю вакханку-девственницу, а потом ее грел и рассказывал ей историю на ночь? И ты действительно думаешь, что я поверю в этот бред, учитывая то, кто мне его рассказывает?

— Я выгляжу как существо, меньше четырех часов назад выпившее хотя бы каплю крови вакханки? Ты думаешь, что я твердо стоял бы на ногах и говорил бы не заплетающимся языком?!

— То, что ты несешь чушь и при этом нагло смотришь мне в глаза, уже говорит о многом. Наверное, восемнадцатилетняя вакханка-девственница пахнет так приятно, что можно сойти с ума только лишь вдохнув этот прекрасный аромат, да?

— Жду на улице.

— Давай, давай, выметайся. И не подглядывай!

Если бы Великая Тьма не уготовила Рафаэлю судьбу карателя, то, думаю, он стал бы актером — таланта ему было не занимать. Он бросал мимолетный взгляд на Аримана или Магистра, а потом при случае так точно копировал их выражения лиц или позы, что все покатывались со смеху. Часть выражений и поз ему до того нравились, что он добавлял их в свою «коллекцию», и при желании мог продемонстрировать окружающим. В одном из таких амплуа он и поприветствовал нас с Даной в Темной Библиотеке. Мы коротко описали положение дел, и, конечно же, Великому Судье это не понравилось, но он решил держать лицо до последнего.

Дану упрекнули в том, что у нее слишком довольный вид — «ей явно не до серьезной работы». Меня же — как и любой каратель, Рафаэль мог похвастаться отличным обонянием — в том, что я «тоже провел приятную ночь». Наши лица оставались непроницаемыми, он понимал, что больше крыть нечем, и положение выглядело патовым. Выход нашла Дана — то был выход в ее духе. Она наклонилась к сидевшему за столом Рафаэлю почти вплотную и заглянула ему в глаза.